— Аня, да ты чего, испугалась, что ли?
Я осторожно, на всякий случай приоткрыла один глаз. В дверях хлева стоял Митрич и что — то строго выговаривал этому монстру в зелёных перьях, а оно что — то возмущённо верещало ему в ответ.
— Аня, да ты не бойся, это же Петя наш, птичка добрая, просто Клава вон рядом ходит с цыплятками, а Петя тебя не знает ещё, вот и побежал защищать. Да ты посмотри, это же ты эту птичку на вывеске видела в первый день.
Я ахнула. Так они, мерзавцы, купили этих «птичек»! Я же сказала, что боюсь их!
По двору действительно гуляло, что — то огромное, в зелёных перьях, отдаленно напоминавшее земных индюков, только значительно больше, и нежно ворковало своим «цыпляткам».
Цыплятки были размером со среднего бройлера. Петя пасся рядом с ними, настороженно поглядывая в мою сторону. Это хорошо, что они не летают, да и я со страху голос потеряла, а если бы ещё и завизжала… эта стенка Петю бы и не удержала, нервно хихикнула я про себя.
— Аня, ты не бойся их, они же добрые очень, да и яйца свои будут и мясо, мы вот десяток курочек взяли и Петю одиннадцатым. Да вот Клава с выводком.
— А почему Петя? — тупо поинтересовалась я.
— Так курочки ведь, а петушка всегда Петей зовут. — Растерялся Митрич.
Ага, Петя, Клава, а ещё какая живность тут обитает?
Несмотря на свою креативную расцветку — желтенькую в оранжевую полоску или наоборот, коровки были вполне традиционны и давали вполне обычное молоко, что мне Митрич и продемонстрировал мне в виде трёх вёдер молока.
Вот ещё вопрос — что с ним делать? Нужен сепаратор и маслобойка. Опять с парней надо трясти. Бедные мои мастеровые. Стоило подумать, как заскрежетали ворота, и под бодрое бренчание, наша телега с парнями вкатилась во двор, за ней следовала повозка с купленным вчера металлом.
Пока парни, активно разгружали свои сокровища, быстро досмотрела хозяйство Митрича.
Гуси, как гуси, плевать, что розовые, Митрич пруд требует. Овечки беленькие и голубенькие, красиво. Однако… козы, как козы, серые, черные, сиреневые… От этого буйства красок у меня уже рябило в глазах, и наступал лёгкий пофигизм.
К обеду все явно проголодались, поэтому молча работали челюстями без лишних разговоров. И только приступив к чаепитию (кофе хочу!), Николай начал:"
"— В общем, частично разобрали машину.
