Босиком идти было неудобно, но времени ходить переодеваться, не было. Двинулась в процедурный кабинет. В доме было тихо, значит, все ещё терпимо. Интересно, сколько я проспала, за окнами холла темно, значит, ночь ещё. Король пришел к нам в двенадцатом часу, минимум я работала с ребенком часа три, значит, восстанавливалась я не более двух часов. Мало, конечно, но делать нечего, иду.
В процедурной горел свет, на процедурном столе, укрытый одеялом, лежал ребенок. На кушетке рядом с ребенком, сидела королева, по-прежнему простоволосая, в ночной сорочке, босиком, на одной ступне видны следы крови.
Порезалась и не заметила? В кабинете было прохладно, но так и положено — в процедурных, манипуляционных, операционных, перевязочных по СанПину положено не выше + 18* С. От холода Элиана съежилась в комочек, но не отходила от ребенка.
Я тихонько позвала:
— Никей, — была уверена, что не спит и услышит меня.
Действительно, Никей тут же появился рядом со мной. Я тихо попросила принести теплый халат для королевы, тапочки для нее и для меня и обувь для короля, а то он тоже наматывал круги по кабинету в одних носках и рубашке навыпуск поверх брюк.
Вита убирала с манипуляционного столика использованные шприцы и ампулы. Услышав меня, повернулась:
— Ой, Тесса Анна, вы уже отдохнули? А мальчик спит. Подгузник я проверяла, есть моча, все нормально.
Я выдохнул с облегчением. Хорошо, что почки запустились, после длительного низкого давления почки могут встать и тогда мучительная смерть от уремии. Но тут все хорошо.
Ещё раз сняли кардиограмму, ритм правильный, сердечная деятельность немного ослаблена, но нет ничего, угрожающего жизни. Сейчас ещё немного полечимся. Я присела рядом с ребенком, положила ладони на маленькую грудную клетку, перешла на внутреннее зрение. Сокращения миокарда хорошие, ритмичные, кровообращение не страдает.
Кое — где ещё заметные черные кончики ниточек нервов. Это сейчас устраню. Ребенок по — прежнему спит, а вот сон все тот же. Это что, мозг гоняет по кругу счастливую фантазию, защищая малыша? Нет, надо выводить его из этого состояния.
Ментально потянулась к ребенку. А вот его фигурка на лугу, где скачет его деревянная лошадка, в самом углу, где куст, прячется в нем. Зову — Филипп!! — ребенок насторожился, слышит меня, но не выходит, боится. Нужен кто — то знакомый.
Хватаю за руку королеву, прикладываю ее ладонь к тельцу принца, приказываю: — Зови! Зови сына к себе, по имени, как дома зовёшь! — сейчас не до этикетов.
