«Бедная девочка, как она перепугалась! Хоть она и старается быть сильной, а на самом деле – такая ранимая и хрупкая», – подумал Николай и подошел к кровати, чтобы поправить сползшее на пол одеяло.
Нина приоткрыла глаза и что-то пробормотала. Писатель нагнулся к ней поближе, чтобы послушать, о чем она говорит, и вдруг почувствовал на своей шее ее руки.
– Поцелуй меня, – еле слышно прошептала девушка.
Он присел на край кровати и нежно прикоснулся губами к ее лбу.
– Не так, я не ребенок, – вновь услышал Николай еле слышный шелест ее голоса.
"
"И тогда он поцеловал ее в губы. Они раскрылись ему навстречу, и мужчина услышал свой собственный стон. Этот поцелуй показался ему глотком чистого воздуха после смрада подземелья, глотком прохладной воды после иссушающего жара пустыни, глотком крепкого вина, которое сразу же ударило в голову. Он осторожно снял ее руки со своей шеи и уже собрался было уйти, как до его ушей вновь донесся ее шепот:
– Не уходи, останься со мной.
Николай посмотрел на нее и наткнулся на умоляющий взгляд.
– Ты уверена, что хочешь этого, Нина? – задал он вопрос.
– Абсолютно уверена, – улыбнулась она в ответ и откинула одеяло, давая ему место рядом с собой.
Глава 30
Когда Николай, приехав в клинику к Виктору и, сидя в его кабинете, рассказал о пожаре в доме и обо всем, что сопутствовало его возникновению, Зотов потер подбородок и пробормотал:
– Да-а-а, ну и дела! И что ты думаешь по этому поводу?
– Я уже всю голову сломал, но так ничего и не придумал, – пожал Николай плечами.
– У меня нет таких врагов, чтобы до такой степени могли меня ненавидеть. Я очень боюсь, что это может быть связано с Ниной. Скажи, кроме тебя и Александра, никто не знает о том, что произошло в этой клинике?
– Нет, конечно, что за глупости! – вскинул глаза Виктор. – Я сделал все, чтобы никто ничего не узнал, тебе же прекрасно об этом известно. Нина долгое время лежала здесь, но ты же знаешь, что совершенно под другим именем. Все сведения в компьютер я внес на совершенно другого человека, в общем, я все предусмотрел до мелочей.
Узнать ее никто не мог, это было невозможно, ты сам видел. Как мы делали первую операцию, ее тоже никто не видел, а все последующие не представляли опасности, что кто-то из персонала мог бы ее узнать. Была такая отечность, что Нину и мама родная не узнала бы, не то что посторонние люди! Нет, здесь все в порядке, в этом я уверен на все сто процентов, – сказал Виктор и, взяв в руки карандаш, начал нервно постукивать им по столу.
