Но, смею вас уверить, как только я освобожусь, первое, что я сделаю, это позвоню вам. Я покажу вам ту Москву, какую люблю сам. Вы не обиделись на меня?
– Ну что вы, Никита! За что я могу на вас обижаться? Мы с Жаном остановились в гостинице «Метрополь», пробудем в Москве еще долго, уже намечено очень много деловых встреч. Я думаю, мы с вами обязательно скоро увидимся. Мне бы не хотелось встречаться с вами в официальной обстановке, поэтому я с нетерпением буду ждать вашего звонка и приглашения в гости, – улыбнулась девушка своей неотразимой улыбкой.
Она раскрыла свою сумочку, вытащила большую пухлую визитницу и раскрыла ее. Как бы между прочим она раскрыла ее на том месте, где лежали кредитные карточки, Никите на глаза сразу же попались несколько штук, и среди них платиновая – «Виза-экспресс». Он тут же прикинул, сколько может быть денег на такой карточке, и облегченно вздохнул.
«Если она имеет такой валютный счет, значит, ей не нужны мои деньги. Она действительно увлеклась мной самим», – самодовольно отметил мужчина.
– Договорились, Никита? – с придыханием спросила девица, засовывая в его нагрудный карман пиджака свою визитку. Она посмотрела на него таким взглядом, что у него моментально побежали мурашки по всему телу, и он даже вздрогнул. Он, конечно же, как и все представители сильного пола, всегда считал себя неотразимым мужчиной. Но чтобы вот так ему говорили об этом с такой откровенностью, да еще такая красавица, ко всему прочему богатая, – это было впервые. Мужское «эго» тут же взбодрилось, и Никита, гордо вскинув голову, обвел победным взглядом зал ресторана, будто приглашая в свидетели всех присутствующих.
Девушка отвернула лицо и закашлялась, прижимая салфетку к губам, чтобы не расхохотаться. «Скажите дураку, что он умен, а плуту – что он честнейший человек, и они задушат вас в объятьях», – вспомнились ей слова Генри Филдинга, знаменитого английского писателя семнадцатого столетия. Не так давно Нина прочла его самое известное сочинение, «История Тома Джонса, найденыша», которое ей чрезвычайно понравилось.
В это время к их столику подошел мужчина и плюхнулся на свободный стул.
– В чем дело Жан? Тебе плохо? – обеспокоенно поинтересовалась девушка.
– Да, что-то не есть хорошо, – ответил тот с акцентом и налил в бокал воды. – Никогда больше не буду випить русский водка, это ощень… как это по-русски? – И он защелкал пальцами. – Бьет по башка! Надо домой, кровать, и больше нет русский водка, – пьяно бормотал Жан, склонив голову на грудь.
