Можно сколько угодно трахать женщину, но никогда ее не полюбить. А можно влюбиться по уши только в улыбку, чистые зеленые глаза и солнечные волосы от которых пахнет сладкой ванилью. Я слышал разговор Полины с матерью. Но я не отпущу ее. Не сейчас. Пока не налажу наши отношения. Она моя жена, и останется ей навсегда, как я и обещал ей в день нашей свадьбы.
Прохожу в салон, скидываю на ходу пиджак, направляюсь в кабинет Валерии. За мной бежит девочка администратор, звонко цокая каблуками, и кричит мне вслед, что туда нельзя.
— Мне можно! — не смотря в ее сторону, сообщаю я, заходя в кабинет хозяйки салона. А на самом деле провинциальной шлюшки, как и ее сестра Агата. Только та умудрилась женить на себе Зимина, уж не знаю за какие заслуги, а вот Лере повезло меньше, ее только трахают. Видимо потому что она тупая шмара. Денег на свой салон она выпросила у Зимина, через сестру. А вот это место в центре, выбил ей я. И это стоило мне совсем не дёшево. Но я никогда не жалею о потраченных деньгах.
Поэтому в принципе могу и спалить мечту Лерочки к чертовой матери!
— Валерия Сергеевна, я говорила ему, что нельзя, — оправдывается девочка, когда я врываюсь в кабинет.
— Все хорошо, Оксана, вернитесь к работе, — обращается она к девушке, но смотрит на меня с фальшиво милой улыбочкой. Лера в кабинете не одна, напротив нее в кресле сидит ОНО, существо по имени Роман и, завидев меня, тоже начинает улыбаться, словно девка на выданье.
— Вышел отсюда! — четко проговариваю я, смотря, как с его лица сползает улыбка.
Он округляет глаза, оскорбленный таким обращением. — Пошел вон, я сказал! — повышаю тон, сдерживаясь от того, чтобы не выволочь его за шкирку. И видимо, мои намерения написаны на моем лице, парень соскакивает с места и быстро выходит, но не закрывает дверь. Со всей силы захлопываю дверь, сотрясая стены.
— Вадим, так неожиданно, почему не предупредил? — невинно хлопая ресницами, спрашивает она. Ожидаемо.
Предсказуемо. Она любит строить из себя святую невинность. Но сегодня это не прокатит, ничего не прокатит. Мне даже разговаривать с ней не хочется, а просто сжать ее тонкую шею и свернуть. Валерия поднимается с кресла и медленно идет ко мне, ее улыбка меркнет, а в серых глазах зарождается страх. Но она все равно смотрит как кролик на удава, идет ко мне не отрывая взгляда. Но сегодня ей ничего не поможет, ни покорность, ни признание своей вины.
