— Не кусай губы, солнце, дай я, — просит он и проводит по ним языком. — Моя девочка, какая же вкусная, — можно лгать словами, но этот его голодный, полный обожания взгляд, невозможно подделать. Я хочу ему сейчас верить, хотя бы на мгновение в эти минуты. Мне это просто необходимо. Не могу жить без его любви. Чувствую под своими пальцами практически стальные напряженные мышцы и то, как по его спине скатываются капельки пота. Вадик немного ускоряет темп, выходит из меня, а потом вновь мучительно медленно входит, повторяя это движение ещё и еще, доводя нас обоих до безумия.
Тело горит от возбуждения, кажется я вновь на грани, в секундах от очередного взрыва и моей личной дозы счастья. Он двигается все быстрее и быстрее, стараясь делать это неглубоко. Кажется, Вадим сам теряет равновесие, утыкаясь в мою шею, обжигая мою кожу горячим дыханием. А дальше я утонула, прыгнула в бездну удовольствия и уже кричала, не сдерживаясь, пока он не закрыл мне рот поцелуем, поглощая мой крик. Все словно в бреду, содрогаюсь, извиваюсь, закатываю глаза и сжимаю его плечи, чувствуя, как он рычит мне в рот, а потом поднимается, запрокидывает голову назад, сам хрипло, низко стонет, кончая в меня.
Это так хорошо, как никогда раньше, и я на минуты теряюсь в своих ощущениях и эйфории, хватаю его за шею, притягивая ближе к себе. Вадим уже нежно водит языком по моей шее, а я целую его плечо, ощущая соленый привкус его кожи.
— Люблю тебя, моя сладкая, — хрипло, еще не восстановив дыхание, шепчет мне в кожу. И все, я цепенею, сглатываю, ощущая уже не жар, а холод по телу.
Хочется крикнуть, что он не умеет любить! Что так как он, не любят, так играют на чувствах других. Отталкиваю его от себя, он пошатывается и поддается, смотря на меня с каким-то разочарованием, сжимая челюсть и стискивая кулаки.
— Не надо говорить слов, значение которых ты не знаешь, — Вадим горько усмехается, натягивает штаны, отходя от меня. Меня вдруг накрывает горечью поражения перед ним. Я не устояла. — Секс ничего не значит. Это все гормоны, — знаю, что говорю неправду, но хочу в этом убедить Вадима.
Спрыгиваю со стола, поднимаю с пола одежду, немного прикрывая свое тело. Обхожу его, и медленно выхожу из кухни, чувствуя на себе его пронзительный взгляд. Господи, какая я дура! Полная, безвольная никчемная дура. И тут же хочется вернуться назад. Ведь у него ожог на руке. И он долго провел на улице на морозе и может заболеть. Торможу себя, не желая показывать истинные чувства, буквально запрещая возвращаться.
