С таким не шутят.
— Со всем шутят. Не будь ханжой. Кстати, ты не в курсе, это все можно как-то замазать? У меня завтра важная встреча рабочая, и отец вот за это, — показываю на свое лицо, — сделает мне голову с плеч.
— Не надо было драться. Все же очень просто.
— В следующий раз обязательно воспользуюсь твоим советом.
Майя громко цокает языком и поднимается из-за стола. На ней длинный белый махровый халат и эти смешные розовые тапки.
— Сейчас, — произносит, уходя в сторону спальни.
Возвращается моментально и протягивает мне какой-то тюбик.
— Что это?
Смотрю на Майю, потому что вопросов как бы меньше не становится.
— Тон. Замажешь.
— Как?
— Выдавливаешь и мажешь! — раздражается. — Что за глупые вопросы?
Оба снова замолкаем. Постукиваю вилкой о край контейнера, тайком наблюдая за Майей из-под полуопущенных ресниц. Она смотрит в одну точку и выглядит колоссально задумавшейся.
Весь флер легкости между нами снова стерся, просто по щелчку пальцев.
— А вообще, — поворачивает голову, чтобы поймать мой взгляд, — ты ведешь себя просто отвратительно.
Так, словно мое мнение и чувства для тебя ничего не значат. Хотя так и есть, конечно, — кривит губы. — Ты пришел сюда и продолжаешь тут торчать в половине двенадцатого ночи, пока твоя девушка где-то там дома сидит и ждет тебя. Не стыдно? Хотя о чем я… То, что произошло в кабинете, за гранью, Арс. Все, что между нами за эти недели произошло, за гранью. Я этого не понимаю, не одобряю, да и не хочу одобрять! Я не такой человек.
— Помню, правильная и честная. Мудак у нас я. Помню, — киваю.
— Снова твои шуточки. Можно хоть иногда быть серьезным? Вроде такие здравые мысли полчаса назад мне рассказывал, а по факту только и ждешь, когда мы снова скатимся в этот каламбур.
— Ты так считаешь?
— Говорю, что вижу, — жмет плечами.
Снова киваю, откладываю в сторону вилку и смотрю Майе в глаза.
— У меня нет никакой девушки и не было никогда. Кроме тебя, — на этих словах губы будто сами складываются в невеселую улыбку.
— Боже, Мейхер, врать с такими честными глазами можешь, наверное, только ты. Я сама видела всех твоих пассий, ты их особо не скрывал, поэтому вот эти сказки про первую и единственную любовь прибереги для кого-нибудь другого.
— Это ревность?
— Это здравый смысл!
— Допустим, — соглашаюсь. — Ты знаешь, у меня тогда даже мысли в моменте не возникло, что ты на хату Кудякова чисто поспать завалилась. По себе мерил, видимо.
— Видимо, — хохлится.
