Это была тупая идея — приехать сюда. Я до последнего сомневался, и не зря. Кажется, сделал только хуже. Себе в первую очередь, потому что ломает. Потому что ничего не забыто. Потому что чувство вины преследует до сих пор, оно извращенное, смешанное с болью и ненавистью. Последней в моей крови избыток.
Я ненавидел ее все эти четыре года просто потому, что это то чувство, на котором можно хоть как-то функционировать. Оно как топливо, что дает жизнь. Иначе чистилище.
Смотрим друг другу в глаза буквально секунды, прежде чем Майя отводит взгляд.
Мой же приклеивается к ней настолько, что не смотреть на нее я просто не могу. Четыре года прошло, а она совсем не изменилась. Разве что не одевается с ног до головы в розовые тряпки.
Четыре года, но я до сих пор до конца не уверен, было ли у нее тогда что-то с Вэлом…
С моим другом. Нет, скорее приятелем. Друзей у меня никогда не было. Дружба — это что-то эфемерное, не относящееся к жизни.
Я застал ее у него в квартире. В одном белье, прямо на кровати.
Мозг взорвался тогда.
Разгон от «она не могла» до «предательница» был секундным.
Четыре года я варюсь в этих ощущениях на грани веры и предательства.
Четыре года пытаюсь понять, кому это было нужно. Ладно, тут преувеличиваю, первые два мне было плевать и на Панкратову, и на наше прошлое. Единственное, чего я хотел, — забыться. Не вспоминать. Вычеркнуть. Не думать.
Но до сих пор любое малейшее воспоминание о том дне триггерит. До сих пор…
Майя убирает прядку волос, упавшую на лицо, за ухо, при этом смотрит куда-то в сторону и молчит.
Молчит, испытывая мое терпение, расшатывая мою нервную систему этой тишиной.
Я ее голос четыре года не слышал, а сегодня перетряхнуло.
Нужно что-то сказать, но в конце концов я просто убираю ногу, позволяя Майе закрыть эту чертову дверь.
Сбегаю по лестницам к своей тачке. Анька уже залезла внутрь. Сажусь за руль, в него же впиваюсь пальцами до белеющих костяшек. Короткий миг, чтобы порефлексировать, чтобы выдохнуть. Все прошло гораздо труднее, чем я только мог себе представить.
Ступор.
Ступор на протяжении всего моего нахождения там.
Увидеть ее — это как второе пришествие. Как раскат грома, удар молнии, проходящий через все тело. Смертельная лихорадка и флешбэки.
Флешбэки. Флешбэки. Флешбэки.
Каждое прикосновение, поцелуй, каждая прожитая рядом с ней тогда секунда — все это возрождалось в памяти с бешеной скоростью.
В этом доме все до сих пор напоминает о нас. Атмосфера, интерьеры, запахи.
