Она мне снится, и это тяготит. Это ни хера неприятно, это больно, потому что она там другая. Она там все еще моя, но даже во сне я понимаю, что это неправда. Она чужая теперь, и это даже к Вэлу отношения не имеет.
Совершаю вдох и чувствую боль, будто втянул мелкую стеклянную крошку.
Я так не хотел!
Смотрю на нее и понимаю, что она меня боится, реально боится. Да и я сам уже себя боюсь…
Я бы так с ней не поступил. Не поступил бы!
Доказываю это себе, внушаю, только вот после драки кулаками не машут. А я чет все пытаюсь…
Мудак.
Внутри все в узел завязывается. От боли, от стыда, от злости. Сейчас я злюсь на себя, но десять минут назад меня разрывало от дикой, неконтролируемой ярости, направленной на Майю.
Я вот на нее злился. Горько усмехаюсь, снова фокусируясь на Майе. Маленькой, зашуганной, плачущей. Идиот.
Четыре года прошло, а меня все еще бомбит. Ревность адская. Неконтролируемая. Убивающая. Она меня в мясо раздирает. Убивает день за днем. Прошлое все еще в моих мыслях. Оно все еще у меня за спиной, тяжело дышит, прямо в затылок.
Я чувствую это и злюсь. Срываюсь. Не могу нормально жить. Только через боль и ярость.
Она меня предала тогда. Имела право после всего, наверное. Имела. Но это лишь рациональная часть меня понимает, а та, которой владеют эмоции, готова на куски рвать.
У меня в глазах темнеет периодами, когда я думаю о том, что он с ней. Сейчас с ней и тогда тоже, возможно, был с ней. Она позволила. Она ему позволила. Она ему себя отдала!
Вдох-выдох. Снова и снова, чтобы прийти в себя.
Я снова на краю.
Прикусываю внутреннюю сторону щеки, совершаю глубокий вдох, пытаясь вернуть себя в нормальное состояние. Получается лишь тогда, когда воспоминаю, что минуты назад я на серьезных щах мог ее изнасиловать. Хочется подобрать какое-то другое слово, но я выбираю правду.
Я злился. Я себя не контролировал. Я хотел сделать ей больно. Я хотел, чтобы она чувствовала все, что чувствую я. Потерю. Одиночество. Ярость. Бессилие.
Я ее хочу. Любую. Плевать на все. На прошлое, на настоящее.
С кем она и где, мне по*уй. Сейчас так, но моментами, как минуты назад, я удавить ее готов. И себя заодно.
Пульс шкалит. Хочется курить. Тянусь за пачкой, но останавливаю себя. Прокручиваю в голове все, что наговорил Майе в порыве своего еб*йшего отъезда мозга, и снова смотрю на нее. Она пытается собрать полы рубашки на груди, просит уйти, а я пошевелиться не могу. Прирос.
Но лучше бы ушел.
Когда открывается дверь и появляется Кудяков, напрягаюсь.
