— Смириться и заткнуться, да? Тогда ты не по адресу приехал.
— Да мне похер. Ори, реви, кусайся, но уясни одну простую вещь: я тебя не отпущу теперь.
Разлепляю губы, чтобы сказать, какая он сволочь, но молчу. Нервно притопываю ногой и молчу.
— Мне по барабану, кем ты меня считаешь.
— Не отпустишь? — улыбаюсь, это нервное уже. — Зная, что я с твоим другом спала? Минет ему делала, да?
Мейхер психует, бьет кулаком по стене над моей головой.
— Насколько тебя хватит, м? Ты не умеешь контролировать свою долбаную ревность, ни тогда, ни сейчас.
Ты больной, Мейхер. Жестокий, бесчувственный монстр, — выговариваю на кураже и сразу же жалею о том, что открыла рот.
Арс чуть задирает подбородок. Смотрит на меня сверху вниз. У него холодный взгляд, под которым чувствуешь себя букашкой, а не человеком.
— Дура, — произносит на выдохе, холодно, но спокойно.
Зажмуриваюсь на секунды. И правда ведь дура. Что я несу вообще?
К счастью или нет, но в этот момент ему звонят, и Арс отвечает. Его взгляд становится сосредоточенным, он кивает, пару раз отвечает согласием, а потом обещает, что сейчас приедет.
— Что-то случилось? — поправляю растрепанные волосы, заглядывая ему в глаза.
— Это из больницы.
— Мама?
— Не. Говорят, Оля что-то вспомнила.
— Ты поедешь?
Арс кивает."
"— Я с тобой, — с готовностью иду в прихожую и достаю из шкафа пальто. Не спрашиваю его даже, просто ставлю перед фактом, и Мейхера, судя по дальнейшим реакциям, это полностью устраивает.
Мы можем сколько угодно выносить друг другу мозг, оскорблять, причинять боль, но это только между ним и мной.
Только наедине.
— Переоденься.
— А? — осматриваю себя, на мне все еще форма. — Точно. Две минуты.
— Покурю.
— Хорошо.
Пока Арс идет на балкон, я быстро переодеваюсь. На улицу мы выходим держась за руки, и это пугает. Наше с ним поведение слегка пугает. Мы будто живем две жизни сразу. В одной — готовы убить друг друга и неспособны на компромиссы, в другой — в любой миг придем друг другу на помощь.
В машине Арс делает пару звонков, а я скидываю ботинки и подтягиваю колени к груди, упираясь пятками в сидушку.
Когда машина притормаживает на светофоре, а телефон Арсения наконец-то остается в покое, произношу:
— Теперь все точно будет хорошо.
Улыбаюсь, потому что искренне в это верю. Арс находит мою ладонь. Сжимает. Крепко-крепко.
В клинике нас почти сразу встречает врач. Они быстро обсуждают произошедшее с Арсом.
— Маратика, значит, вспомнила?
— Да. Три часа назад. Спросила, где Марат.
