Знает, сучка, что спуску ей не дам.
— Откройте, — требую строгим голосом. — Вы не забыли, что у меня есть ключи?
Уже достаю свою связку и наконец слышу шум отпирающейся двери.
— Здравствуйте, — говорит Мирослава, шмыгая носом.
На ней опять та же старая вязаная кофта с почти оторванной пуговицей. Это специально, чтобы меня взбесить?
Наверное, впервые при виде этой девчонки я не чувствую никакого умиления, мне хочется орать на нее матом. Вовсе не из-за злосчастной кофты, между прочим.
Аборт… ага, как же! Спокойно, Глеб, спокойно…
Захожу в квартиру, шагаю прямиком в гостиную.
Мирослава спешит следом, начинает лепетать какие-то странные вещи:
— Я работу найду, я как-нибудь вам все верну. Не сразу, но постепенно… — ее голос дрожит. — Глеб Викторович, я вернулась сюда, потому что мне пока некуда идти. Но я как-то встану на ноги, я упорная. Пожалуйста, не выгоняйте меня пока…
— Мирослава, вы про что вообще? — развожу руками.
Только тут замечаю ее красный нос и припухшие веки.
Чем она тут занималась последние полчаса? Умывалась слезами? Очень похоже. Только вот я не тот мужчина, на которого действуют женские слезы.
— Будьте добры, объяснитесь, — говорю ей, складывая руки на груди.
Мирослава сводит ладони в молельном жесте и смотрит на меня виноватым взглядом:
— Я знаю, вы потратили на меня кучу денег, но я приняла твердое решение — для вашей семьи ребенка рожать не буду…
От ее слов меня в буквальном смысле передергивает.
Значит, Анжела не соврала про аборт.
Я, честно говоря, надеялся, что это какое-то недопонимание. Видно, зря. Еле сдерживаюсь, чтобы не затрясти головой, настолько не вяжется у меня ее образ и слова, которые она произносит.
Красноречиво осматриваю ее фигуру, акцентируя внимание на животе:
— Вы не находите, что для таких решений немного поздновато? Вы уже беременны, да к тому же подписали контракт.
И тут она задает гениальный вопрос:
— Зачем вам нужен этот ребенок? Я думала, что вынашиваю сыночка для хороших родителей, любящих, дружных, а вы…
— А что мы? — Не понимаю сути ее претензии.
— И чем я вас не устраиваю как будущий отец?
В этот момент всегда милая, почтительная Мирослава вдруг упирает руки в боки и даже становится похожей на Анжелу, когда та пытается устроить бунт на корабле."
"— Вас дома никогда не бывает! — заявляет она так, будто это худшее из преступлений.
