И тогда на кой хрен я ей сдался такой, на всю голову двинутый? Со своими списками и мозгами робота…
Закрываю ноутбук, поворачиваюсь к ней и говорю со всей серьезностью, на какую способен:
— Мира, я люблю тебя.
Ее глаза на миг стекленеют, будто бы даже влажнеют. Видно, как она с собой борется. Но любовь не побеждает, потому что она с кислым выражением лица отвечает:
— Глеб, ну давай не будем, пожалуйста…
Это ее «пожалуйста» сказано с такой болью, будто я ей ткнул палкой в рану, а не признался в любви.
Чувствую ее слабость и как никогда ясно понимаю, что конкретно сейчас я, пожалуй, мог бы ее додавить.
Например, тыкнуть ей в лицо копеечным заработком, спросить, на что она собралась покупать вещи для ребенка. Наконец, поставить вопрос ребром — или она прямо сейчас едет со мной, или я найму свору адвокатов и отберу у нее родительские права.
Только ведь так не поступают с любимым человеком, верно? Его оберегают, о нем заботятся. Это все, чего я хочу, — заботиться, защищать эту хрупкую, но в то же время такую отважную девушку.
В конце концов, не обязательно ведь все решать прямо сейчас.
— Хорошо, не будем, — киваю. — У тебя отличный план, малышка. И рисунки у тебя красивые.
Она выдыхает с явным облегчением, улыбается. Мне! И я таю, дико благодарный за подаренную эмоцию, век бы смотрел на ее улыбку.
А потом мы слышим, как открывается входная дверь:
— Мира, ты скоро? Мы так опоздаем на работу.
В кухне появляется ее мать.
— Мам, мы договорили, — отвечает она, немного смущаясь.
— Я пойду быстренько переоденусь, — говорит Вера Николаевна.
— А ты иди, проводи молодого человека.
Нехотя встаю, иду с Мирой на улицу. Соображаю, как бы ей сказать, что домой все равно не поеду. Ну не могу я вот так просто оставить ее тут одну.
Осторожно начинаю, когда оказываемся на улице:
— Мира, я понимаю, ты не хочешь моего присутствия, но…
В этот момент на улице слышится шум шагов, а потом мы оба видим рожу Горцева в калитке.
— Мама… — пищит Мира тихо.
Я буквально задыхаюсь от злости. А если бы я этим утром к ней не приехал?
— Вот так ты разобралась с этим с пихом, да? — строго смотрю на нее.
Глаза Миры расширяются до невероятных размеров. Она смотрит то на меня, то на бывшего мужа, с ее лица быстро исчезают все краски.
— Я не знаю, что он тут делает… — лепечет она, глядя мне в глаза.
А Горцев заходит во двор.
Без приглашения."
"Зато с цветами и наглым выражением на своей козлиной морде.
— Мира, я не понял, что здесь делает этот хмырь? — восклицает он.
