Кручу в руках телефон, уговариваю себя не звонить ей хотя бы сегодня. Пусть страсти немного улягутся, серьезные вопросы лучше решать на свежую голову.
Смотрю на ее фото в мобильном, позволяю себе хоть на пару минут вернуться в то счастливое время, когда она была со мной. Эти мысли затягивают как топкое болото. Ненадолго будто даже отключаюсь.
Вдруг отчетливо слышу стук в дверь.
Вздрагиваю. Первая мысль: Мира.
Однако вскоре в прихожей раздается голос Анжелы:
— Милый, я дома… Ты не встретил меня в аэропорту, нехороший такой…
Забыл.
Я вообще напрочь про нее забыл.
Наблюдаю, как Анжела вплывает в гостиную.
На ней новый белоснежный костюм, волосы уложены в аккуратную высокую прическу. Раньше мне очень нравилось наблюдать за ней, шикарно одетой, с прической и макияжем. Тешил свое самолюбие тем, что женился на настоящей леди, у нее ведь и походка соответствующая, и манера речи. Неплохо для вчерашнего детдомовца с дырой в кармане, а?
Однако леди так, как она, не поступают.
После известий о том, что Анжела предложила Мире сделать аборт, ничего, кроме отвращения, к бывшей жене не испытываю.
— Ну, привет… — тяну похоронным голосом. — Как ты вошла, я же забрал у тебя ключи.
— Ой, прости, в одной из сумочек лежали запасные, забыла отдать. — Анжела улыбается мне, но очень скоро ее улыбка сходит на нет. — Ты мне не рад? Ты же сам пригласил нормально поговорить…
— О да, я хочу с тобой поговорить…
Она превратно понимает мои слова. Спешит сесть рядом на диван и заводит приторно-сладкую речь:
— Глеб, я весь этот месяц не находила себе места.
Веришь или нет, но я не могла смотреть ни на одного мужчину, перед глазами был только ты, и в сердце ты. Я ведь люблю тебя…
— Так любишь, что даже предложила Мире сделать аборт? — спрашиваю с прищуром.
Она резко выпрямляется, делает недоуменный взгляд:
— Кто тебе такое сказал? Она? Это все вранье чистой воды. Знаешь, эти провинциалки наплетут что угодно, лишь бы оторвать богатого мужика…
— Хватит заливать, Анжела, — резко ее перебиваю.
— Я же вижу, когда ты врешь!
Она тут же идет на попятную:
— Глеб, я за этот месяц полностью изменилась. Если хочешь, я стану растить ее ребенка, как своего. Буду менять ему памперсы, кормить с ложечки, стану образцовой мамой. Вот, смотри!
И она показывает мне коротко состриженные ногти с французским маникюром.
Надо же, какие разительные изменения. Это, конечно, все меняет.
— Не нужно таких жертв, Анжела, — качаю головой.
