Пахнет воском и какими-то цветами. Приторный запах, аж воротит поначалу.
Осматриваюсь, выбираю икону и тут вдруг вижу знакомую фигуру.
Мать моей Миры.
Стоит у иконы Богородицы с младенцем, плечи сгорбила, сложила руки в молитвенном жесте и беззвучно шевелит губами. Глаза зажмурила, никого вокруг себя не видит.
Сколько ей? Сорок пять, кажется? По сути, еще не старуха, а выглядит именно так. Хоть морщин на лице не особо видно, но из-под платка пробиваются совершенно седые волосы.
Вообще, они с Миркой похожи, только мать ее — блеклая, постаревшая версия дочки. Юбка в пол какая-то замызганная, вязаная кофта старая.
— Здравствуйте, Вера Николаевна. — Подхожу к ней.
Она резко вздрагивает, будто к ней не зять подошел, а смерть с косой.
— Здравствуй, Антон, — кивает без улыбки.
И отворачивается.
Не хочет общаться? Так я и не навязываюсь.
— Я только спросить хотел, — снова отвлекаю ее от бесполезного бубнежа. — Перед какой иконой ставят свечку за упокой?
Она резко вскидывает взгляд, смотрит на меня с некой долей сочувствия:
— В твоей семье кто-то умер?
Возмущает меня такая постановка вопроса.
У некоторых ни грамма чуткости.
— Так-то не только в моей… Мира, она не только моя жена была, но и ваша дочь…
Брови тещи мгновенно встречаются у переносицы:
— С чего ты взял, что Мира умерла?!
— Ну так… — пожимаю плечами. — Уже много месяцев ни слуху ни духу… Если б жива была, уже б давно вернулась, что ей делать в этой Москве? Вы мозгами раскиньте.
Нет, чует мое сердце, нет ее уже…
Вижу, как мою тещу перекореживает от моих слов.
Обычно она мягкая, говорит так, будто каши в рот набрала, а тут четко так выдает, аж в ушах звенит:
— Типун тебе на язык! Жива она!
— Как же жива, если знать о себе не дает? Я недавно с вашим мужем говорил, так вот он…
Теща осекается, опускает взгляд в пол и опять мямлит, будто кашу жует:
— Надо верить, что еще нам остается? Я верю, что жива.
И тут до меня доходит, как до самого тупого жирафа на свете.
С подругами моя гулящая жена могла не связываться, с отцом она тоже не ладила. Но мать-то любила! Если с кем и держала связь, то с ней, а та, походу, тестю ни слова…
Спрашиваю напрямик:
— Вы знаете, что она жива? Она держит с вами связь?
— Что ты? — охает она. — Уже много месяцев ни слова от дочки не слышу…
И спешит отойти.
А я не дурак. Я пес охотничий, я след взял…
Делаю вид, что и вправду ухожу, а на деле просто отдаляюсь.
