А еще он отправил меня в жутко дорогую школу искусств, располагающуюся неподалеку от коттеджного поселка, где мы живем.
Он — далекий от искусства человек, но меня поддержал, когда я объяснила ему, что хочу выучиться на дизайнера. Даже купил мне ноутбук и графический планшет, чтобы я рисовала по-современному.
Ох, был бы Глеб чуточку свободнее… Моя жизнь вообще стала бы раем.
Но работает он как робот — нон-стоп шесть дней в неделю. Он человек потрясающей энергии, чем меня восхищает.
Надеюсь, наш сын будет таким же, как он.
Хотя, если честно, я до сих пор не понимаю, как так вообще вышло, что я являюсь его биологической матерью. Насколько я знаю, пункция яичников — довольно сложная процедура, такое не сделаешь без ведома женщины. А без этого яйцеклетку для ЭКО никак не получить… Наверное, врачи воспользовались какой-то новой методикой, о которой мне неизвестно.
Но если Глеб говорит, что малыш мой, я ему верю. И я очень рада, что это так.
Вижу за окном знакомые фары, нутром чувствую — милый приехал. Сердце начинает учащенно биться, ладони потеют, а душа стремится к нему.
Бросаю свой рисунок, бегу вниз, спешу в прихожую.
Хочу немедленно оказаться в его объятиях, почувствовать его губы на своих губах, вдохнуть его запах.
— Привет, — говорит он, заходя в прихожую.
Я тут же льну к нему, подставляю губы для поцелуя.
— Мур… — изображаю из себя ласковую кошку.
Он на секунду прикасается ко мне губами, потом снимает с себя куртку, крепко меня обнимает:
— Мой котенок… Ты ждала меня?
Это он тоже спрашивает каждый день.
— Да…"
"В это короткое слово я вкладываю максимум смысла.
— Ну пойдем, — говорит он и ведет меня в гостиную.
Глеб исчезает на пару минут вымыть руки. Когда возвращается, сразу усаживается на диван, ставит меня перед собой и со значением просит:
— Показывай…
Послушно расстегиваю пуговицы платья. На мне белый лифчик и белые же кружевные трусики. От талии мало что осталось, ведь моему животику уже почти пять месяцев. Но Глеба это не беспокоит, наоборот, он радуется каждому лишнему сантиметру и восхищается моей фигурой.
Таю под его горящим взглядом.
— Подрос, — кивает Глеб.
Он кладет отогретые в теплой воде руки на мой живот, ждет, не пошевелится ли малыш. Но наше чадо, должно быть, спит, потому что никаких шевелений я не чувствую.
Потом Глеб прикасается губами к моему пупку, засовывает в него язык. От этой ласки у меня по всей коже бегут мурашки, а между ног делается до стыдного мокро. Но на этом мой мужчина не останавливается.
