Боже, я пячусь от его зубастой и бородатой улыбки! Пячусь до самой двери, упираясь в нее лопатками.
Не могу поверить! Не могу в это поверить…
— Мне, кстати, риелтор сказал, что соседом будет Васенко А. Б. Алексей Борисович или хер пойми кто, не расслышал.
— Это я. Васенко… Аглая Борисовна.
— Ясно.
Мужик разминает шею.
— Риелтор, шлюпка дырявая… — откашливается. — Падла. Нехорошая женщина. А как льет… Но лить вы в уши умеете, да? — спрашивает, как будто с претензией.
— Как?
Руки с полотенцем опускаются. Мужик одобрительно хмыкает, явно довольный видом моей груди.
Но я быстро поднимаю их вверх. Тогда мужлан начинает разглядывать мои ножки. И я не знаю, что хуже.
То, как он смотрел на мою голую грудь, то, как пялился на мои ноги, или то…
О боже…
То, что головка мужского органа гордо приподнялся над водой, как поплавок.
Одинаково плохо. Одинаково!
У него еще и большой.
Ма-ма… Ой, ма-ма…
Пятиться некуда!
За спиной — дверь, ручка не поддается.
— Да ты не кипишуй, малыха. Подружимся! — подмигивает.
— А я… Я не верю в дружбу между мужчиной и женщиной, — пищу.
Про себя проклинаю риелтора: Верка, бывшая одноклассница, сучка! Дай только дозвонюсь до тебя, устрою!
— Правильно мыслишь, котелок варит, — снова эта широкая ухмылка…
Ухмылка головореза. Больше всего этот мужлан сейчас похож на Бармалея из детской книжки.
Щетина отросла, улыбается кровожадно, глаза беззастенчиво путешествуют по моему телу.
— Дружить я с тобой и не собираюсь! Значит, соседями будем. Прыгай ко мне, — хлопает по воде.
— По соседски. Не боись, я тебя не съем. Только покусаю…
И после этого, очевидно, людоедского предложения я бросаю в него полотенце, справляюсь с заедающей дверной ручкой.
Вылетев в коридор, я сразу же схватилась за стул, подперла им дверь: руки трясутся, сердце колотится.
Полицию! Нужно вызвать полицию!
Так, стоп…
Если у него тоже договор на аренду, то все законно.
Ой, мама… Да как же так?! Верка…
Телефон! Мне нужен телефон!
Выуживаю его из сумочки, смотря, как батарея показывает критически низкий уровень заряда.
Пофиг, успею!
Набираю номер Верочки, подставившей меня так по-свински.
Гудки.
Гудки…
— Поднимай же! — шепчу.
Посторонний звук бьет по натянутым нервам. С ужасом вижу, как стул в сторону отлетает, а из ванной вываливается тот самый мужик.
Голый!
— Ты меня заперла, что ли, Глаша? Так подпирать крепче надо!
— Не подходите ко мне! — взвизгиваю, прикрыв ладошкой вид его члена. — Не подходите! Я звоню риелтору.
