Реакции-то заводят… Блять, я как пацан, испытываю желание напугать ее хорошенько, потом повалить, зацеловать и… оттрахать, чтобы мозги на место встали.
— Он тебя запугал? Или ты всегда такая? Пугливая.
— Я в такие передряги не попадала, — вздыхает. — Конечно, мне не нравится, что он за мной следить начал. Думаю, никому такое не понравится.
Для себя делаю еще одну пометку: парня-жениха у девчонки точно нет. Иначе бы он это решил. Точно недолюбленная. Кис-кис-кис… Скоро я твою щелочку поглажу так, что не устоишь.
Автомобиль тормоозит.
— Спасибо, мы приехали. Хорошо провести вечер. Завтра обсудим расписание! — выпаливает скороговоркой Глаша и вылетает из салона, спеша к зданию ресторана.
Судя по обилию машин, там гуляют банкет.
— Куда дальше? — уточняет таксист.
Даю ему адрес ресторана, где назначена встреча с Ирой. Через дорогу отель — удобно.
Погружаюсь в мысли о предстоящем вечере, мысленно перебирая, с какой позы начать. Некстати роняю взгляд на сиденья, думаю, что мог бы здесь Аглаю разложить хорошенько.
От мысли торкает, но дальше представить не получается. Ничего о ней не знаю совершенно и четкой картинки не выходит. Раздражает. Вот Ирку — да. Со всех ракурсов знаю, а уж как она загибается, ей и стол не нужен, чтобы лечь на него животом, девчонка расставляет ноги пошире и нагибается, сделав упор на пол ладонями. В такой позе все мег-открытое и тугое, сжатое, как будто ни разу вагиной не работала, как следует. Умелица, что еще сказать…
Приятные фантазии прерывает звонок.
Один взгляд на экран вызывает недовольство.
Но все-таки отвечаю:
— Чего тебе, Алекс?
— Привет, брат.
— Ага.
— Отец хочет тебя видеть.
— Отец ли? — хмыкаю."
"Много лет назад старший брат моего отца слег с прогрессирующим раком. Очень быстро прогрессирующим. Он перепробовал все. Даже большие деньги семьи оказались бесполезны. Как бесполезны и прочие чудодейственные методы. Дядя даже в религию вдарился, в надежде на чудо.
Чуда не случилось… Мучился последние дни и решил облегчить свою совесть и отход в мир иной. Свою совесть он, конечно, облегчил, признавшись отцу, что кувыркался с его женой как-то… Кувыркался плодотворно, потому что через девять месяцев родился я.
Отец проверил: брат не соврал. Я — средний сын в семье и оказался не родным сыном отцу, но племянником.
Злость на умирающем выместить было нельзя, отец прогнал мать из дома и меня вместе с ней.
