Я спешу на каблучках и появляюсь в момент, когда Тихон уже поднимает стул, а Ника тянет рулон ткани, пытаясь его поднять.
Кажется, ничего страшного не произошло, просто стул опрокинулся. Неожиданно для себя я прячусь за дверным косяком и подглядываю осторожно, что будет дальше.
— Давай я, — предлагает Тихон, подняв тяжеленный рулон.
Наверное, Ника потянула, он упал и потянул за собой стул.
— Только не говори маме! — громко шепчет Ника.
— Не скажу! — так же “тихо”отвечает он. — А зачем ты сюда полезла?
— Тут, как шахматки… — гладит ладошкой тяжеленный рулон ткани.
Действительно, ткань с принтом шахматным.
— Играешь? — небрежно интересуется Тихон.
— Да.
— Ммм… Покажешь?
— А ты не играешь, что ли? — в голосе дочери звучит разочарование.
— Поиграть нечем, а так бы поиграл.
— Как это нечем?
Дочка ищет взглядом, находит большой сортер с пуговицами.
— Пусть кругленькие — пешки, у меня белые, у тебя — черные. Большая красная — королева.
Дочка быстро-быстро выкладывает пуговицы, сортиру.
— Вот эта… цвета какашки… — хихикает. — Это король!
— Почему королю цвет какашки?
— Потому что король — какашка! Ничего не может без нее, — важно указывает пальчиком на самую большую и красную пуговицу…
Удивительно наблюдать, как быстро они между собой договариваются, кто и кого изображает, немного спорят по поводу коня.
Я решаю появиться.
— Никуш, ты решила здесь поиграть? А поле тебе не вырезать?
— Вырежи. Дядя не умеет играть. Такой большой и глупый.
Отрезаю кусок нужного размера, Тихон меня поправляет…"
"Наблюдаю с интересом за игрой.
Тихон преображается: будто молодеет на глазах, скидывает несколько лет. Снова тот же веселый, яркий, с блестящими глазами…
В подробности игры не вникаю, все равно ничего не понимаю. Просто любуюсь. Ими… Обоими… Дочкой и ее отцом… Все-таки любуюсь, не таясь: Тихон весь в игре!
И… обыгрывает Нику.
— Шах и мат.
Я ахаю: какой негодяй! Понятно, что он умнее и способнее! Но не мог поддаться, что ли? Ради дочери! Вот говнюк… Так, и чего я им еще и любуюсь.
Тьфу, бессовестный.
Ника смотрит большими глазами на вырезанное шахматное поле и хлопает ресничками.
Вдруг расплачется?
Ох, моя девочка! Этот мужчина не только по моему сердцу готов катком проехаться, но и доченьку не жалеет, лишь бы покрасоваться.
Павлин! Иголку бы ему в зад воткнуть! Да потолще…
— Никуш, давай домой. Уже поздно, и у дяди… много дел, — добавляю холодным тоном.
Смотрю на Тихона уничижительным взглядом.
