— Охренел!
— Вы, кажется, оба еще живы, — ухмыляется. — Должны были поговорить!
— Ты… — снова смотрю на него с былой ненавистью.
Понимаю, что в моей ссоре с Глашей виноват я сам, по большей части, сам. Но и Расул свою руку приложил. К тому, чтобы меня втянули в работу на государство. Опасные игры затянулись дольше, чем я мог себе представить. И, несмотря на то, что все позади, я… я сам до сих пор в системе и точно отсюда не выпутаюсь до конца своих дней!
Я же его, приятеля своего бывшего, всей душой возненавидел.
Когда знал, что у Глаши — ребенок, наш ребенок, дочурка, так сильно на нее похожая. Они там сами по себе, а я пасся в стороне, вынужден был! Потому что меня с двух сторон прессовали, и на задании проебаться нельзя, и со стороны кураторов могло быть давление!
Я не хотел, чтобы на меня давили через Глашу и Веронику, не хотел их впутывать!
Я Расула за эти годы так сильно возненавидел, что однажды не выдержал. Совершенно случайно в клубе каком-то с ним пересекся, выпил лишка и нарвался на драку.
Нарочно машину его на трассе подсек… Тогда мы подрались знатно. Он был с женой, я — один. Несколько лет один! Думал, убьем друг друга… Пока по башке чем-то тяжелым не прилетело. Оказывается, фотоаппаратом супруги Расула. Потом она рассердилась и плакала от злости, потому что аппаратура была дорогая, а Расул клялся, что завтра достанет ей такой же, чуть ли ножки ей не целовал. И мне еще хуже стало… Он-то свое счастье в руках держит, а я… что я… Никто! Ничто, пустота…
Под видом решить, сколько я ему за тачку битую должен, еще раз пересеклись.
Уже на свежую голову. Затолкал поглубже обиду, ненависть выпустил, а она давно — мертвая. Моя ненавист к нему — пустая, бессмысленная труха. Ненавидеть надо было себя. Поговорили немного… Я в Расула не верил, но, кажется, он моей скупой сводкой проникся. А толку?
Я только недавно вздохнул свободнее, но по сторонам до сих пор оглядываюсь. Окружил себя стольким количеством техники, проверяю каждую мелочь досконально.
Будто параноик…
— Ты нахуя на всю ночь закрыл! У Глаши дочь, она чуть мне глотку не перегрызла, что дочка без нее ночевала.
— Я дал вам возможность поорать. Вынужденно.
— Благодетель хуев. Сколько денег я тебе должен? За погром!
— Нисколько. Чушь. Срачи все любят, даже породистые павлины. Наоборот, ажиотаж.
— А, так тебе еще и на пользу пошло. Кто-то снимал? — тут же привычно параноить начинаю, что на видео сняли.
