Он стоял вплотную к ней, придерживая руками, и с усмешкой ее рассматривал. Их лица оказались почти вплотную друг к другу, и Тратт разглядела, что его глаза не черные, а темно-зеленые. Такие темные, что стрелка вертикального зрачка почти сливается с радужкой.
«У граххов вертикальные зрачки? — удивленно подумала девушка. – Ах да, они ведь оборотни. У всех оборотней вертикальные зрачки».
— Отпустите меня, — возмущенно потребовала Тратти. Этот пустынный грахх ее нервировал.
— Куда собралась? — повторил вопрос мужчина.
— Я хочу убедиться, что с остальными девушками все в порядке.
— А если не все в порядке, что ты сделаешь и чем сможешь им помочь, малышка?
— Не называйте меня малышкой! — топнула ногой девушка. От усталости, беспокойства о сестре и подругах, от неуверенности в своей судьбе у Тратти из глаз вдруг хлынули слезы.
Она не помнила, когда плакала в последний раз. Может быть, лет в девять или десять. А тут, рядом с этим ужасным мужчиной, нервы ее вдруг сдали и слезы потекли ручьем, заливая лицо и капая на платье.
Тратт ощущала, как истерика захватывает ее, грозя вылиться в еще более мощный поток слез.
Она всхлипнула и дернулась, пытаясь отстраниться от грахха. Не хватало еще рыдать тут перед ним!
Однако мужчина не отпустил. Наоборот, он вдруг мягко перехватил ее и осторожно прижал к своей груди.
— Ну-ну, малышка, не плачь. Все будет хорошо, вот увидишь. Сейчас тебе страшно и больно, но поверь, все образуется. Там, куда вас везут, нет ничего ужасного.
И ты обязательно будешь счастлива, обещаю.
Теплая, сильная рука начала гладить ее по волосам, низкий голос шептал успокаивающие слова. И пахло от грахха приятно: песком, почему-то хвоей и немного сандалом. А грудь, на которой Тратт рыдала, была такой крепкой и … надежной, что девушка, к своему удивлению, начала успокаиваться. Слезы подсыхали, всхлипывания становились все тише и реже.
Повздыхав и пошмыгав носом еще некоторое время, Тратт совсем успокоилась и попыталась отодвинуться от грахха.
Тот, как будто неохотно, отпустил руки и позволил ей отстраниться. Затем полез в карман брюк и достал оттуда носовой платок.
— Возьми, вытри свой мокрый нос, малышка. — прозвучало насмешливое и Тратти чуть не взвыла от злости и возмущения.
— Я не малышка, мне скоро шестнадцать, и как только я освобожу руки, я вас поколочу. А если смогу найти меч или саблю, то покрошу вас на кусочки. — яростно прошипела девушка, отталкивая грахха.
