Последнее предположение было особенно абсурдным, и Десс сама смеялась над своей глупой фантазией, но остановиться и прекратить сочинять весь этот бред, было выше ее сил.
Как только она начинала думать о принце Санториане, ее быстрый и острый ум начинал давать сбой — логика бесследно растворялась, а мысли превращались в тягучее желе. По этой причине она никак не могла взять в толк, почему мнение принца так ее волнует."
"«Ведь я знаю его всего каких-то несколько дней, и все наши встречи быстро превращались в ссоры.
Какое может быть мне дело до его отношения ко мне?» — с завидным упрямством, в сто первый раз спрашивала себя Десс, не видя ответа, лежащего прямо перед ней.
Было еще кое-что, сводящее девушку с ума. Десс всегда была честна с собой, и ей было стыдно даже вспоминать о тех вещах, что принц делал с ней в парке. Но если бы он снова захотел это сделать, она бы позволила ему…
Дессиния была по самую макушку нагружена строгой патриархальной моралью, вбитой в нее родителями и суровыми воспитателями.
А уж список вещей, недопустимых для порядочной драконицы, могла даже во сне перечислить без ошибок. И сейчас, когда ее желание столкнулось с моральными принципами, Десс растерялась.
Каждый раз, когда она вспоминала его руки на своей спине, его обжигающее жаркое дыхание на губах и низкий голос, шепчущий нежности, ее скручивало невыносимо-острое возбуждение.
А душа начинала разрываться от угрызений совести за бесстыдное поведение, от вины за испытанное наслаждение и за желание все повторить хотя бы еще раз.
«Неужели я такая порочная и развратная, и любой сможет заставить меня потерять голову и забыть о приличиях, просто прикоснувшись к моему телу?» — размышляла она уныло.
Вчера после обеда к ней пришла Стефиана.
Подруги молча пили чай за маленьким столиком на лужайке. Стеф выглядела бледной, хмурой и непривычно отрешенной.
Наконец, после второй чашки крепкого чая и третьего пирожного с ягодным кремом, Стеф вынырнула из своей задумчивости и решительно отставила чашку в сторону:
— Итак, подруга, хватит молчать.
Рассказывай, что с тобой случилось на балу и почему, который день, ты сидишь в своей комнате, как преступница в заключении?
Десс молчала, уставившись на свои руки, не зная, что ответить, а потом заплакала. Слезы текли и текли из ее глаз, и она не вытирала их, даже не замечая, как они капают ей на руки.
Стеф достала платок и протянула подруге:
— Десси, вытри слезы.
