Я был груб и ничто не может оправдать моего поведения.
— Прощаю. Можете не беспокоиться, Ваше Высочество. Я не смею выказывать какое-то недовольство вашими словами или действиями.
— Значит, не простили.
Принц тяжело вздохнул и сел на скамейку возле девушки.
— Я сделал вам больно?
— Все в порядке, Ваше Высочество.
— Леди Дессиния, посмотрите на меня. Что у вас болит?"
"Десс молчала, не собираясь посвящать принца в подробности своего состояния. Принц еще раз вздохнул и вдруг наклонился, и взял в руки ее маленькую разутую ступню.
— Я отдавил вам ногу и постараюсь искупить свою вину.
Девушка оторопела, а принц начал нежно гладить ногу Десс, легко массируя пострадавшие места и нажимая на какие-то точки на пальчиках.
От его теплых прикосновений, неожиданно приятных, по телу девушки пошел горячий озноб. Щеки вспыхнули от смущения, а сердце заколотилось, как сумасшедшее.
— Что вы делаете, Ваше Высочество? — в замешательстве пробормотала девушка.
Она задергалась и попыталась вытащить ногу из его рук.
Принц перехватил ее стопу второй рукой, крепко удерживая и не давая вырваться.
— Леди, прекратите брыкаться. Я всего лишь лечу вас, а вы мне мешаете своими ерзаниями.
От смущения Десс застыла и не знала, куда спрятать глаза. Она уже напрочь позабыла и про боль, и про обиду. То, что происходило между ней и этим мужчиной, было таким пугающим и захватывающим, что, обычно, боевая и решительная, Дессиния совершенно растерялась.
Никогда, ни один мужчина раньше не трогал и не гладил ее так.
Она и представить не могла, что позволит кому-то, кроме будущего мужа, делать подобное. И даже не подозревала, что прикосновения мужчины, такие простые и обыденные, могут вызвать столько жгучего удовольствия.
Но руки принца были горячими и ласковыми, а бархатный голос звучал так успокаивающе, что девушка незаметно для себя начала расслабляться и ушла в эти новые для нее, сказочно приятные ощущения.
Пальцы принца двигались все более настойчиво и чувственно.
Стоило коснуться ее тела, и кровь ударила Санториану в виски, опаляя жаром и растекаясь желанием по венам. Наслаждение от прикосновений к шелковой коже распаляло, пьянило сумасшедшей радостью и требовало большего.
Погладив каждый пальчик, он обвел вокруг нежную пяточку и перешел к щиколотке. Прошелся ладонью, трогая тонкие косточки и снова вернулся к хрупким пальчикам, лаская каждый по очереди.
