Что мы наделали? Опять! Мы не должны были этим заниматься! Я же… у меня же… Идиотка!
Я выпутываюсь из хватки Сережи и подскакиваю с кровати. Одергиваю халат, впиваясь руками в волосы. Мне страшно неловко и некомфортно. Я обескуражена.
Смотрю в глаза Нагорного – они не менее ошалевшие, чем мои. Он тоже не ожидал, что мы снова зайдем так далеко. И он все еще стоит на коленях. Я вижу на его губах влагу, которую он быстро стирает подушечкой большого пальца. Это я… это моя…
Я теряюсь окончательно.
Мысли мечутся в черепной коробке. Бьются. Извилины бегают с транспарантами и вопят: какого хрена, Ростовцева?!
– Стеф, – поднимается на ноги парень.
– Нет! – бросаю, отступя. – Молчи.
Не могу придумать ничего лучше, кроме как крутануться и смотаться, заперевшись в ванной. Этого не должно было случиться. Я не могла снова так оплошать! Не могла! Не должна была!
Я мечусь по ванной, как птица в клетке. В конце концов залетаю в душ и врубаю воду, не сразу сообразив, что забыла снять халат.
Так и стою под струями, мокрая с ног до головы. Трясусь то ли от холода, то ли от полученной сильнейшей за последние месяцы разрядки.
Я вляпалась. Я страшно погрязла в чем-то, еще сама толком не понимая, в чем. И я изменила Феде. Я подлая изменщица! Я его не заслуживаю, я…
Начинаю рыдать. Сползаю по стенке в душевой, обнимаю себя руками и теряю счет времени, не зная, сколько беззвучно глотаю слезы эмоционального отката.
Я все испортила.
Я слабохарактерная ведомая идиотка!
Я сижу в этой долбаной ванне вечность.
Потом долго моюсь и чищу зубы. Слишком тщательно расчесываю волосы. Я тяну время. Позорно надеюсь, что Сережа уснет, не дождавшись меня. Что он избавит меня… нас от неловких объяснений и очередной лжи.
Когда я набираюсь решимости и выхожу, в номере царит непроглядная темень. Ее рассеивают только блики с улицы. Время на часах три утра. Скоро начнет светать.
Захожу в спальню.
Сережа на своей правой половине кровати лежит спиной ко мне – лицом к окнам.
Я знаю, что он не спит. Интуитивно это понимаю. Но он молчит. И за это я ему страшно благодарна.
Я скидываю полотенце и натягиваю первую попавшуюся под руку футболку. Ныряю под одеяло со своей стороны баррикады. Сжимаюсь комочком на краю огромного “аэродрома”.
Так и лежим. Молча, в тишине, повернувшись друг к другу спинами. Господи, эта ночь еще более неловкая, чем то утро и разговор два года назад…
Глава 15.
