Можно весь день без зазрений совести провести в позе трупа, медленно умирая от жажды и голода.
Я реально нереально сильно хочу есть и пить! Но сил встать нет. Никаких. Поэтому я снова утопаю затылком в мягкой подушке, и зажмуриваюсь, напрягая извилины.
Так, что я помню? Что было вчера?
Пару минут изо всех сил третируя мозг, сдаюсь. С ужасом понимаю, что не помню ни черта с того самого момента, как переступила порог номера и поперлась в бар. И вообще, в баре ли я была? Если да, то с кем? Одна? Сколько выпила? Судя по похмелью, знатно я опустошила их запасы! А как я попала в номер? Сама вернулась, на своих двоих или…
Че-е-ерт!
Надеюсь, у меня не было секса с первым встречным?! И не с первым тоже?!
Проклятье…
Я резво сажусь на постели и сдергиваю с себя одеяло.
Первое, что подмечаю – я в футболке. И это хорошо. Белая, длинная, брендовая, очень похожа на Сережину. А вот то, что кроме футболки на мне больше ничего нет, – это скверно. Очень!
Мы же…
С ним же…
Я же не настолько впала вчера в отчаяние, что трахнула Нагорного?!
Оглядываю кровать – нет, все хорошо, эта крепость не пала, баррикады на месте.
Почему я в тот момент не подумала о других горизонтальных и вертикальных поверхностях, что потенциально могли бы быть траходромами, не спрашивайте. Чудо, что у меня в принципе получалось в это утро думать.
Окей, секса с Нагорным не состоялось. А не с ним? Ерзаю на постели и зачем-то ощупываю свое тело. Шею, грудь и попу.
Ну что за бред, Стеф?! Как будто секс по пьяни мог оставить на коже клеймо!
Если и мог, то не оставил.
На ощупь все в порядке: руки и ноги на месте. Между ними все тоже… спокойно. Не печет и не горит – не похоже, что было «вторжение». Правда, попа почему-то болит.
Извернувшись на кровати буквой «зю», разглядываю на правой ягодице приличный синяк. Давлю, шиплю, бо-о-ольно! Господи, что я вчера с ней делала? Где я на нее так смачно шлепнулась? Может быть, частичная амнезия – это не наказание, а благословение? И мне вовсе не стоит вспоминать прошедшую ночь?
Ответить себе хотя бы на один из вопросов не успеваю.
На глаза попадается графин с водой, стакан и таблетка аспирина, заботливо оставленная кем-то на тумбочке с моей стороны кровати."
"Боже, человек, кем бы ты ни был, я тебя люблю и клянусь в твою честь назвать своего первенца!
Если он у меня однажды появится, разумеется. А то, судя по скотскому поступку Федора, с которым я вчера окончательно «завязала», брак и счастливые хлопоты материнства в ближайшее время мне не светят.
