Ну и что? Я тебе такая не нравлюсь?
– Да при чем тут это? Стеф, это небезопасно!
– А я не боюсь.
– Я боюсь. За тебя. Давай, – тяну руку, – пойдем в номер, я уложу тебя спать. Хочешь, даже сказку могу рассказать.
– Какую? Про принцессу?
– И дракона невротика с дергающимся глазом, который откусил принцессе голову, потому что она его не слушалась, Ростовцева!
– Нет, – морщит нос. – Не хочу такую сказку, – дует губы, аки капризный “ребенок”.
– Ладно, – выругавшись, бурчу, – а какую хочешь?
– О Русалке, бороздившей просторы синего моря.
Ночью. Под звездами… – мечтательно закатывает глаза и грозно топает ножкой «принцесса». – Я хочу купаться!
– Так, понял. Придумал.
– Что?
– План. Назовем его «два П». Завтра днем вернемся на пляж и обязательно покупаемся. Я тебе обещаю. Вдвоем. Хорошо? А сейчас пойдем?
– А сейчас у тебя тоже есть план?
– Ага. «Три С» называется: спасение сумасшедшей Стефании.
Стеф хохочет.
Я улыбаюсь и делаю еще одну попытку сцапать ее за руку, но она вновь уворачивается:
– Не будь таким нудным, – шепчет с придыханием.
– Я не хочу днем… Днем ску-у-чно. Я не хочу никакого плана «П». Я хочу «Н».
– И что это значит? Напиться и навернуться, свернув свою изящную шею?
– Немедленно нырнуть!
– Карамелька, ты вообще меня сл… – затыкаюсь.
Давлюсь вздохом, в мозгу коротит. Нижняя голова, та, что в джинсах, дергается в болезненных конвульсиях. Стеф стягивает через голову платье. Платье, под которым у нее нет лифчика.
– Ты что творишь? – рычу. – Это запрещенный прием! – полная деморализация противника.
Стеф не отвечает. Демонстративно отведя руку в сторону, разжимает пальцы и роняет платье на песок, замирая передо мной во всем своем обнаженном великолепии.
Вокруг темно. На пляже ни одного фонаря и ни души. Последнее особенно радует. Только мы, ветер, что треплет ее белокурые кудри, и море, что шумит за спиной, накатывая волнами на берег. Полный интим! Она стоит, не прикрываясь, не зажимаясь, гордо расправив плечи и вскинув подбородок. Шепчет взволнованно:
– Идем…? Со мной?
Я дергаю воротник футболки.
Она неожиданно начинает душить. Как она там сказала? Купаться голенькими? «Чувак, да это мечта любого мужика!» – пламенно убеждает меня Нагорный-младшенький, выпрыгивая из штанов.
– Это хреновая затея, Карамелька, – выдает мой сердобольный язык.
– Да, почему?
Почему…
Я прохожу взглядом по ее телу, зависая взглядом на темных сосках. Возбужденные горошины торчат и манят, как самая сочная в мире ягода.
