Я глаза закрываю и откидываюсь на сиденье.
Ничего не хочу. Ни видеть. Ни слышать. У меня внутри словно пробоина, дыра и корабль моей души подает сигналы бедствия, идет на дно…
Может, я немного и засыпаю, как вдруг ощущаю, что машина тормозит и Людка лезет ко мне в сумочку.
– Янка, ПИН скажи от карт своих, – опять доходит до слуха ее серьезный голос.
– Что? – спрашиваю, с трудом разлепляя глаза, какое-то у меня состояние дикой сонливости, видимо, стресс сказывается.
– Зачем?
– Надо денег снять, пока твой ненаглядный твои кредитки не позакрывал, хотя, может, уже, черт их разберет, богатеев этих…
– Люд, мне не нужно ничего… – повторяю, как мантру.
– Может, и не нужно, но уделать подлеца надо. Да и жить на что будешь?! Первое время хотя бы… В общем, ПИН скажи, заодно и проверим, насколько капитальный подонок твой бывший.
Называю цифры. День и месяц нашей свадьбы."
"И слезы текут ручьем. Сил нет ни на что и на то, чтобы спорить, тоже.
Услышав дату, подруга поджимает губы и мотает головой. Опять с жалостью смотрит, а я отворачиваюсь к окну.
– Я сейчас вернусь, Ян, не реви.
Опять выдает бодро и уходит, прихватив сумку. Возвращается через минут десять и улыбается мне, весело подмигнув.
– Не успел твой Мишаня карточки закрыть. Видимо, занят с Тиночкой своей. Ну ничего. Моральную компенсацию ты получила весьма и весьма неплохую, на первое время хватит, а там видно будет…
– Видно будет… – повторяю и опять руку на живот кладу.
Ощущаю тепло. Там внутри меня зародилась жизнь, и возможно, прагматичная Людмила права. Мне нужны деньги. Пусть не для себя. Для себя бы я ничего не взяла, но теперь я не одна, мне о малыше своем думать нужно…
И пусть так. Пусть его отец, не зная, поможет собственному ребенку…
Слезы опять набегают на глаза.
