— Степан физически очень сильный. Он один может выдержать напор толпы. Однажды к нам компания наркоманов вломилась. Они требовали проводить их в медпункт. Нефедов выставил их вон, хотя у кого-то из парней поблескивал в руках нож. А если Степана сильно разозлить, он и убить может.
— Так уж и убить? — Я сознательно впустила в свой голос скепсис, чтобы Тищенко проиллюстрировала свое последнее замечание какими-нибудь примерами.
— К нам как-то ночью на кухню залез через окно пожилой бомж, так Степан поймал его и стал так дубастить, что мы все, кто той ночью дежурил, испугались, что он его забьет до смерти за кусок колбасы.
Я, конечно, не уверена, но мне кажется, что Нефедов служил в каком-нибудь спецподразделении. Физически он очень крепок.
— Ясно. Давайте вернемся к Анисимовой. Характеризуя ее, вы сказали, что она любит деньги и власть. Похоже, что деньги она все-таки любит больше, если позволила себе пойти на поводу у охранника, предложившего ей выгодную сделку, — размышляла я вслух. — Лида, а что вам известно о личной жизни Валерии Николаевны?"
"— Не так уж много.
Она сама никогда ничего о себе не рассказывала, но кое-какие подробности ее семейной жизни все-таки к нам просочились. К одной из наших постоялиц приходила приятельница, которая жила в одном доме с Анисимовой. Так вот, она сказала, что года четыре назад Валерия Николаевна выгнала мужа, узнав, что он ей изменяет с молодой незамужней женщиной из соседнего подъезда. Как ни странно, но Анисимов ушел не к соседке, а к своей матери.
А через год он умер. То ли спился с горя, то ли какая-то болезнь свела его так быстро в могилу. Точной причины его смерти та женщина не знала. Зато она была в курсе, что дочь Анисимовой, Ксюша, считала мать виноватой в смерти отца. Стены в том доме тонкие, так что слышно все, о чем соседи разговаривают. Вот она и слышала, что Ксюша бросала матери те обвинения. Как только ей исполнилось восемнадцать, она уехала из Горовска. Валерия Николаевна говорила соседям, что ее дочка учится в Москве, только Ксения ни на одни каникулы к ней не приезжала.
Похоже, обида на мать глубоко засела в ее душе… Я вчера вечером ждала Анисимову около ее дома, но так и не дождалась. Мне сказали, что она куда-то переехала.
— Я в курсе. Через полтора месяца после пожара она купила себе трехэтажный коттедж в пригороде Горовска.
— Это зачем же ей одной такие хоромы? — удивилась Тищенко.
— Для некоторых излишек — вещь крайне необходимая, — философствовала я.
