— Извините, но можно без нравоучений? Я как-нибудь сама разберусь! — не выдерживаю и огрызаюсь.
Мне и без чужих нравоучений тошно до невозможности! Вот и чего только лезет?
Постороннему человеку не объяснить ни то, что этот ребенок для меня значит. Ни то, что произошло в прошлом. Ни то, почему я так долго терпела издевательства и прессинг от Михаила.
Содрогаюсь при упоминании одного его имени. Козел!
— То, что твой ребенок до сих пор ещё жив, настоящее чудо! — забивает последний гвоздь в крышку гроба.
Кровь отливает от лица, ледяной пот проступает по позвоночнику.
Набираю воздух в легкие, задерживаю дыхание. Нужно успокоиться.
Сердце стучит так быстро, что вот-вот выскочит из груди.
Врач продолжает водить датчиком, я больше не желаю с ней говорить. Хватило.
Узистка тщательно исследует все, что касается беременности. Просит перевернуться на бок, сделать вдох, задержать дыхание. Женщина сосредоточена и напряжена. Местами хмурится.
В моей душе волнение. Но я изо всех сил гоню плохие мысли прочь.
Ребенок жив.
Беременность сохранили. С остальным справимся в процессе.
В больнице опытные врачи. Они помогут.
— Можете вытираться, — женщина убирает датчик, подаёт пару салфеток.
— Все в порядке? — робко спрашиваю. Удержаться от вопросов не получается.
Смотрю на неё с надеждой, что плещется внутри. Она отвечает ровным, холодным взглядом.
Становится неприятно. Ну и хрен с ней!
— Результат скажу врачу, — сухо отрезает. — Ни если не прекратите изводить себя, мы вам не сможем помочь. Попробуйте поспать.
Вам нужно успокоиться.
Вроде бы и слова поддержки, вроде бы от них должно становится легче. Но с узисткой явно что-то не то.
После нее чувствую себя грязной. Хочется тереть кожу мочалкой до боли, до красноты. Смыть с себя наляпанную грязь.
Гадко.
Я вроде не сделала ничего плохого, а чувствую себя как провинившийся школьник. Котенок, который нассал в ботинки хозяевам.
На душе так мерзко, так противно, что не знаю куда деться от самой себя. Снова просыпаются угрызения совести, они планомерно захватывают контроль, подчиняют разум.
Меняют мировоззрение.
В том, что случилось с ребенком виновата лишь я сама. Не уберегла нас обоих.
А ведь после злополучной аварии мне сразу сказали быть осторожной! Но разве кто будет слушать, пока не приспичит?
Я пыталась не принимать выходки Михаила близко к сердцу, думала, что он сейчас перебесится и все пройдет. И что в итоге?
А в итоге я снова лежу под капельницей в больнице, врачи снова суетятся из-за меня.
