Мой — сине-фиолетовый, необычный, случайно достался от русалки, когда-то отметившейся в нашей родословной. Это было наше единственное отличие. Эрелин, разумеется, ему позавидовала… с тех пор меня заставляли закрашивать мой природный необычный оттенок. Пытались вытравить всю схожесть с сестрой, но… это очевидно: мы — одинаковые. Только у неё была любовь наших родителей, которой я лишена.
Любовь… Это то, что я всегда считала величайшей наградой. Например, я бесконечно дорожила своими чувствами к Агнес, как и её — ко мне.
Дорожила дружбой с Карин — такой добродушной и весёлой девушкой.
Вдруг вспомнился Яр. Как он сильно меня прижимал и… тихонечко выдохнула. Щёки покраснели. Почему я вообще о нём вспоминаю?
Вышла быстро, надела чистую одежду, а из старой вытащила чешуйку. Бросила взгляд на флакон с коричневой краской для волос. Постоянно приходилось подкрашивать корни — волосы росли очень быстро, обнажая натуральный, слишком яркий цвет. Застирав одежду, я оставила её в тазу на некоторое время — на ткани, к сожалению, остались следы травы.
— Джесси, ты как? — позвала меня тётушка. — Идёшь?
— Иду, — откликнулась я.
Ещё раз вздохнув и вспомнив зачем-то Яра, вновь разозлилась на себя и вышла из комнаты. Тётушка Агнес уже ждала меня рядом с саквояжем, в котором были бинты, вата, заживляющие мази. Она с самого детства обрабатывала все мои ссадины, обучала меня грамоте, а ещё приносила много книг из дворцовой библиотеки, в которых меня, к счастью, не ограничивали. Книги я поглощала с завидным рвением, не только учебные, но и приключенческие — ведь лишь они могли мне рассказать, какой мир меня ждёт там, за пределами Фаргоса.
Я села напротив Агнес. Тётушка обработала ссадины на лице. Без комментария не оставила:
— Джесси, — сказала она, приподняв одной рукой мой подбородок, — посмотри на себя… Опять мне приходится тебя лечить.
— Ещё немного — и ты сможешь сдать экзамен в академии врачевателей, — отшутилась я.
— Себя нужно беречь, — закончила свою мысль Агнес, не обратив внимания на мои слова.
— Пустяки, — отмахнулась я и шутливо произнесла: — Всё равно мне уготована участь старой девы… меня ведь не существует. Я — призрак этого замка. Бу-у-у.
Я всегда скрывала настоящие эмоции за маской шутливости. Так было легче пережить душевные раны.
— Не говори так… просто у них не было выбора. Это милосердие…
— Они могли сослать меня в дальнее поместье, где-нибудь на окраине, где я сама бы не знала о своей участи, — резонно высказалась я.
