Принц не дождался моего ответа, продолжив:
— Тогда ты точно сможешь щёлкнуть сестру по носу, разве не так? Она лгала о помолвке, а ты заключишь настоящую, м-м?
В горле пересохло. Воображение будоражили весьма завлекательные картинки: Яр стоял у алтаря и ждал меня, а я шла неспешно, и на моих губах играла счастливая улыбка. И мне обязательно должно быть больше двадцати! А сестра… в общем-то, я желала, чтобы она была счастлива и здравствовала, но где-нибудь подальше от меня.
Моргнула, сбрасывая наваждение.
— Если я выйду замуж, это будет брак по любви, — признание слетело с губ раньше, чем я успела осознать, перед кем обнажаю свою душу. — Да, в моём кругу приняты политические браки, но я слишком долго не знала, что такое настоящие чувства и искренность, чтобы строить свою жизнь и дальше из соображений выгоды.
— Брак по любви… звучит заманчиво.
— И серьёзно, — добавила, чувствуя, как щёки вспыхивают. — Поэтому ваши подначивания неуместны, ваше высочество. Прошу вас выделить мне отдельные покои, иначе… иначе я пойду к вашему отцу и потребую защиты.
Принц вскинул брови. Явно не ожидал от меня такого напора. Я продолжала обращаться к нему подчёркнуто-уважительно.
— Пообещай, что не сбежишь, — сказал отчётливо и взял меня за руку. — Я на твоей стороне, Золушка.
Он нежно коснулся губами кончиков пальцев. Весьма интимный жест, который не остался без внимания моего сердца. Я попыталась его успокоить, но тщетно. Бусинка тоже пыталась, посылая болевые импульсы, но и она была бессильна.
Мне бы сейчас поблагодарить его, но он ещё в библиотеке дал понять, что последнее, чего от меня ожидает, это благодарности. Поэтому вовремя прикусила язык.
— Ответь, зачем мне быть на приёме? Это совершенно лишнее. С родителями мы могли бы встретиться и за обычным ужином.
Яр усмехнулся.
— Его величество Максимилиан никогда не делает ничего просто так — мой отец не слишком сентиментален во всём, что не касается его семьи, и здесь он видит расчёт: понимаешь ли, сейчас в глазах всего общества я выкрал дочь герцога Эндербургского, поэтому стоит показать, что ты жива и здорова.
И да, — он взглянул серьёзно, — я буду называть тебя Лин. Я не стану раскрывать твои секреты без твоего на то согласия.
На самом деле сейчас я испытала прилив нежности к принцу, но тут же постаралась его придушить… не принца, разумеется, а прилив. Так и представила себя, душащую принца в его же покоях, а следом — в кандалах или восходящей на эшафот.
