— Я буду ждать, — девочка растворяется в воздухе, подобно дымке, предоставляя мне возможность самой сделать следующий шаг.
— Что там? — выдохнув, хватаюсь за ручку двери.
Мне никто не ответил, а я не смогла увидеть то, что мне так хотели показать. В этот раз я проснулась не одна, а под мерное дыхание своего любимого человека. Он единственный кто полностью завладел моим сердцем.
— Люблю тебя, — шепотом говорю в темное пространство, вжимаясь всем телом в грудь Кирилла.
— Наконец-то, — хрипит мне в макушку, отчего я зажмуриваю глаза в страхе быть отвергнутой.
— И все же я люблю тебя гораздо больше, чем ты меня.
— Почему? — крепче сжимая его руки, прикрываю глаза.
— Это же логично — я больше, значит и любви во мне больше.
— Спорный момент…
— Мне стоит за многое извиниться, — целуя мою шею, ведёт дорожкой поцелуев до сведенных лопаток. — Только не нужно из меня делать дурака.
— О чем ты?
Глава 25
Три месяца спустя
— Здравствуй, Ева, — Аркадий Петрович занимает свое привычное место в глубоком сером кресле, взяв в свои руки шариковую ручку и новый довольно увесистый блокнот для записей.
— Здравствуйте, — поставив сумочку на пол, встречаюсь с изучающим взглядом своего психотерапевта. Он смотрит мне на руки, в которых ничего нет. Обычно я наготове держу свой «талмуд вопросов», желая получить на них квалифицированные ответы и советы по их решению.
— Удивлен, — делает небольшую пометку у себя в блокноте, затем откладывает его вместе с ручкой на журнальный столик.
— На самом деле — это тревожный звоночек в нашем конкретном случае.
— Так и есть, — рассматривая слегка облупившейся лак на своих ногтях, снова теряю нить для начала беседы. — Мне вновь снилась та самая девочка…
— Что такое «сон», Ева? — поправив очки, Аркадий Петрович склоняет голову набок.
— Прежде всего — это отдых для организма, — неловко улыбнувшись, сминаю край юбки пальцами. — Меня больше интересовала другая информация, связанная с вещими снами.
— Исходя из медицинской точки зрения — это активные электрические вспышки в головном мозгу, которые проявляются в определенной фазе сна, что черпают свое начало из нашего подсознания, когда мы спим.
В состоянии бодрствования мы их не замечаем, выполняя свои рутинные дела, — всё-таки, когда в руках есть какие-то предметы беседа идет более оживленной, потому что можно часть напряжения отдать предметам, находящимся в тактильном контакте с собственной кожей.
