Я, наверное, выгляжу жалко, раз он меня больше «не хочет».
— Ну, какая ты дурочка, хоть и очень умная, — останавливает меня за рукав куртки. — Хочешь кое — что еще тебе скажу, только по секрету."
"Интонация его голоса, как сладкая патока на мои оголенные нервы, отзывается во мне веселыми звоночками. Мне одновременно хочется плакать и смеяться, и я не знаю чего больше. Сейчас я сама себе напоминаю маленькую девочку, хоть и в обличии тридцатилетней женщины.
— Говори… — шепчу, опустив голову вниз.
— Когда я впервые увидел тебя в клубе, мне непременно захотелось увидеть твоё лицо, — его пальцы бережно обхватывают мой подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть в его глаза.
— Не на расстоянии… а намного ближе. И я пошел за тобой. Не знаю, что ещё нужно сказать, чтобы ты мне доверилась, потому что и сам не знаю, что нас ждёт впереди, — прижимает мою ладонь к своей груди. — Одно могу сказать, что «это» происходит со мной впервые. Меня коротит, стоит только подумать о тебе.
— Я не лучший вариант для тебя.
Скорее всего одноразовая акция…. — замолкаю, подняв на него полные слез свои глаза.
— Что из моих слов ты не поняла? — тихо говорит, прижимаясь губами к моему виску.
По моим щекам текут слезы тотального поражения, стены рухнули, я слабая и одинокая. И последнее определение ярко выражается, когда я оказываюсь наедине со своим мыслями. Они, подобно червям — парализуют, паразитируют, искореняют волевые поступки относительно собственных ценностей. Коверкают восприятие мира.
Кирилл, мой катализатор, «рука помощи», которую протянули, чтобы попробовать «новое», пусть и мимолетное.
— Мне скоро нужно уезжать на тренировку… — просачивается его голос сквозь мои мысли.
— А как же?
— Твой «секс» пусть подождет… меня мальчишки ждут, — либо у меня слуховые галлюцинации, либо…
— К — какие мальчишки? У тебя есть дети?
Кирилл, поняв о чем я его спрашиваю, красиво откидывает голову назад, обнажая ровный ряд зубов. Боже… он ещё и смеётся красиво.
— Мне двадцать два. Пошел учиться в девятнадцать, после армии.
Детей не имею. Такой ответ устроит? — слегка кивнув, тихо всхлипываю. — Ева, я — тренер по боксу у детей. Деньги не большие, но на пропитание и пару излишеств в месяц хватает.
Веду своим пальчиком по его груди. Ухватившись за горловину футболки, тяну на себя.
Наш поцелуй пропитан моими слезами, моей тоской и горечью от собственных запретов. И как же хорошо, что этим «больна» только я из нас двоих.
Подхватив меня под ягодицы, он сажает на комод.
