Срывая голос на пике своего наслаждения, мне было уже все равно кто будет сидеть за кухонным столом да хоть змей Горыныч во плоти.
Приготовив наскоро завтрак, сервирую стол. Ароматный свежесваренный кофе только добавляет волшебную магию к утренней трапезе.
Кирилл подходит ко мне сзади, когда я отрезаю еще один ломтик сыра к своему бутерброда.
— У тебя пришли месячные? — от неожиданного вопроса чуть ли не попадаю лезвием ножа себе по пальцу. — На стиральной машине увидел упаковку прокладок.
— Нет, — рвано дышу, пока откладываю нож в сторону.
— Мне неловко говорить с тобой о своих проблемах, может позже… И то не уверена, что тебе это нужно.
— Это касается тебя, а о тебе я хочу знать все, — прикладывает ладони к моему животу, слегка поглаживая.
— Извини, что не пришла на бой, — смотрю в одну точку, обреченно вздыхая. — Я знаю, как тебе было важно мое присутствие, а Тамара Петровна не желала меня отпускать из-за накопившейся работы. Писать заявление по за свой счет и терять деньги — не в нашем сейчас положении.
— Ева, я все понимаю. Может на следующий получится, как раз он через полторы недели. Спонсорские деньги сегодня-завтра будут зачислены на мой счёт и станет немного да легче…
— Так и скажи, что весь вечер общался с фанаточками, — улыбнувшись, разворачиваюсь лицом к нему. — Извини, опять чепуху ляпнула, — заметив мрачную тень, что мелькнула на миг в его глазах, тушуюсь под пристальным взглядом.
— Мне достаточно одной, что будешь ждать меня дома, — отрешенно произносит эти слова, явно думая совершенно о другом.
— Ты больше не делаешь инъекций? — вчера у него не сильно, но болела спина.
— Нет. Перешел на таблетки, не запрещенные к приему.
— Правда все хорошо?
— Да, — а пресловутые кошки, снова загоняют свои острые когти в мою ранимую душу, терзая новыми сомнениями. Нужно доверять. Если хорошо, значит хорошо. Полумер нет.
— Какие планы на день? — присаживаюсь на стул, взяв в руки чашку с кофе.
— Повтыкать в телек, пока моя любимая будет находится в лазарете с ветряночными больными.
— Я уже болела и не смогу «принести болячку в дом», — решаю разбавить ноткой веселости в своем голосе.
— В садик, что ли не ходил. Отболел бы как все, — с сарказмом кривит рот. И это он не про Матвея.
— Могу не ходить, если тебя это сильно задевает, — а сама изнемогаю от ревности, что вчера на него смотрела Эльвира, наслаждаясь каждым его движением, облизывая глазами каждый миллиметр его кожи, вожделея его прямо на ринге. — Будем вместе втыкать телевизор.
