Судя по тому, что взял трубку со второго раза, он и в самом деле спал.
— Привет, — я прикусила губу, пытаясь подобрать слова. Снова ведь скажет, что от меня одни проблемы. — У меня в боку болит. Очень сильно. Возможно, аппендицит. Я… я не смогу вести машину, не мог бы ты меня отвезти в больницу? Пожалуйста, — последнее слово получается слишком жалобно.
— Ты где? — резко спрашивает он.
— В своей студии. Я пришлю в сообщении адрес, хорошо? Ты извини, если потревожила, просто папа в командировке, водитель с ним… Или мне скорую вызвать?
— Я сейчас приеду, Лер.
Какие еще симптомы? Боль острая? Тупая? Пульсирующая? Только не вздумай пальцами жать на бок: хуже сделаешь в случае аппендицита, — строго произносит он.
На заднем плане я слышу, как мяукает кот, и понимаю, что Давид все же дома. У него выходной? Почему тогда мне ни разу не позвонил?
— Хорошо, не жму. Я нашла удобное положение, так вроде болит меньше. Боль… я не знаю. Острая пульсирующая скорее.
— Давно началось? — его голос звучит встревоженно.
— Ну, с утра, — совсем тихо произношу я, потому что знаю, что последует дальше.
— С утра? И ты до сих пор сидела, ничего не делая? Лера, — прорычал он, — это все серьезно. Я сейчас в подъезд выйду, здесь связь не ловит. Если станет хуже, сразу звони, я уже еду.
— Хорошо, спасибо, жду.
Я опускаю трубку на пол и отсчитываю минуты до приезда Давида. Все ещё надеюсь, что боль пройдёт сама, что это ерунда, но, судя по всему, все как раз наоборот.
Студия находится недалеко от дома Давида, поэтому ждать приходится недолго.
Он жмёт на звонок, и я медленно пересекаю комнату, чтобы открыть ему.
Глаза в глаза, и сердце пропускает удар при виде любимого мужчины. Давид сканирует меня взглядом с ног до головы, словно пытается понять, что именно со мной не так.
— Легче не стало? — без приветствия спрашивает он.
Я в ответ лишь отрицательно качаю головой.
— Одевайся, я отвезу тебя. — Давид проходит в студию и застывает. Я замечаю, как его бровь вопросительно ползет вверх.
— Прости, тут беспорядок, — кривясь от боли, говорю я и тянусь за своей курткой.
Пол заляпан краской, на столе разбросаны кисти, мой фартук небрежно отброшен в угол комнаты. Здесь часто творится хаос, но гостей я никогда не жду."
"— Это твои картины? — удивленно спрашивает он, недоверчиво смотря на меня.
— Ну да, я же говорила, что рисую. Или ты не слушал? — с досадой спрашиваю я. Сама же краем глаза наблюдаю за тем, как Давид обходит помещение, разглядывая мои работы.
