Никак не реагирует на мой внезапный порыв, но и не отталкивает меня.
Поэтому я смелею, провожу языком вдоль его губ, легко прикусываю его нижнюю губу, оттягиваю ее зубами. И когда уже решаю, что не добьюсь взаимности, Давид внезапно приоткрывает рот, а его пальцы зарываются в волосы на моем затылке.
Он фиксирует мою голову, медленно отвечает мне. Наши языки переплетаются, жесткая щетина царапает нежную кожу моего подбородка. В одну секунду целомудренный поцелуй превращается в нечто иное. Порочное и неудержимое.
Я забываю, как дышать, прижимаюсь к Давиду всем телом, желая оказаться еще ближе. Забываю о цветах в своих руках, обо всем забываю. Есть только это мгновенье, губы желанного мужчины, наши сердца, что бьются сейчас в унисон, и дыхание — одно на двоих.
Из моего горла вырывается стон. Ладонь Леонова ползет вниз по спине, поглаживает поясницу, он обхватывает обеими руками меня за бедра, я приподнимаюсь, желая пересесть к нему, как вдруг рядом с нашей машиной кто-то начинает громко сигналить — мы перегородили заезд во двор, — и момент улетучивается.
Давид резко отстраняется от меня. Кладет руки на руль, дышит рвано и часто. Я дрожу всем телом, пораженно смотрю на мужчину, жалея, что все так быстро закончилось.
Мужчина берет себя в руки, переключает передачу и возвращается на дорогу. Кажется невозмутимым и безразличным. Ощущение, словно между нами вновь выросла пропасть. Как же сложно понять Леонова.
— Пристегнись, — хрипло произносит он, бросив на меня быстрый взгляд.
И вновь в нем нет ни тепла, ни намека на симпатию. Но то, что произошло между нами всего минуту назад, — прямое доказательство того, что я ему небезразлична.
— Да, конечно. — Дрожащими руками дергаю ремень безопасности, потом поправляю на себе одежду и вжимаюсь в кресло. — Чем ты недоволен? — спрашиваю я, осмелев.
— С чего ты взяла?
— Твое настроение так же переменчиво, как погода за окном. У меня создается ощущение, что ты никак не можешь определиться с тем, что чувствуешь ко мне.
Ты то отталкиваешь меня, то обратно зовешь. Честно говоря, я запуталась, Давид. Я тебе нравлюсь или нет? Я спрашиваю это для того, чтобы понимать, как себя вести. И стоит ли снова пытаться тебя поцеловать.
Я чувствую в себе прилив уверенности. Вновь могу говорить с мужчиной на равных. Теперь почему-то не боюсь спугнуть его своим взрывным характером. Надоело притворяться хорошей, послушной девочкой. Хочу быть смелой.
