— Что с Лерой? — без приветствий спросил, втиснувшись в тесное пространство лифта.
Смоленский окинул меня хмурым взглядом. На его лице читалось недовольство. Еще бы. Видок у меня тот еще.
— Ты пьяный что ли? — процедил он сквозь зубы.
— Выпил немного, — пожимаю плечами, а сам вспотевшие ладони вытираю о штаны. Напряжение зашкаливает.
— А несет от тебя так, словно ты с алкашами неделю провел, — брезгливо поморщился он.
В другой раз я бы нашёл что съязвить, но не сегодня.
— Так что с ней? Что доктора говорят? — волнение во мне закипает с новой силой, как бы я не уговаривал себя успокоиться.
— Сейчас поднимемся к врачу и нам все скажут.
Смоленский только снаружи кажется таким холодным и безразличным. А по глазам видно, что нервничает не меньше моего. Лицо бледное, глаза лихорадочно блестят.
— Хорошо, — кивнул головой, поворачиваясь к ним спиной и следя за тем, как медленно меняются на табло цифры этажей.
Почему они сразу не сказали что с Лерой? Неужели там что-то серьезное?
Не покидало ощущение необратимого пиздеца.
И в этом была и моя вина.
Нас провели в кабинет к заведующему отделением реанимации и интенсивной терапии.
— Присядьте, — кивнул доктор после обмена любезностями, при этом испуганно глядя по сторонам. Уже в курсе чья дочь к нему поступила. — Сразу скажу, что новости неутешительны. Удар произошел со стороны водителя, передок автомобиля полностью разнесло. Мы сделали все что было в наших силах, сейчас ею занимается команда из лучших хирургов.
— Что конкретно с моей дочкой? Она пришла в себя? Она цела?
Петр Николаевич сглотнул.
— К сожалению она без сознания. Никаких серьезных травм головы или позвоночника у нее нет, но…
— Говорите уже! — рявкнул Смоленский и в этот момент дверь в кабинет открылась и вошел хирург-травматолог.
Хмурый и задумчивый.
Он поприветствовал нас кивком.
— Говорить буду быстро, времени у нас немного. Вы, полагаю, отец? — обратился к Смоленскому.
— Да. А это муж Леры, — кивнул в мою сторону.
— Насколько все плохо? — обреченно произнёс он, я же не хотел верить что с Лерой могло произойти что-то серьёзное.
— У вашей дочери нет травм угрожающих жизни, — после его слов дышать сразу стало легче. Но обрадовался я рано, всегда есть это пресловутое “но”. — Ремень безопасности и подушки уберегли ее от серьезных повреждений головы и лишних переломов, но у неё раздроблена левая нога. Девушку не могли достать из автомобиля, сильно зажало. Пришлось вырезать.
