Я подхожу к ним, аккуратно ступая среди осколков. У Моцарта оказывается весьма пухлая ветеринарная история. Весит детинушка восемьдесят килограмм и топчет землю уже девять лет.
— Я не встречал вас раньше? — Фрол ссаживает Моцарта с колен и, поднявшись с дивана, горой мышц, проступающих под тонким свитером, нависает надо мной.
Красивый гад! С годами стал только лучше. Фрол обнажает белоснежные зубы в обворожительной улыбке, любезно ожидая моего ответа.
В памяти всплывает завтрашний поход к стоматологу, грозящий ударить по моему скромному бюджету.
— Нет! — я изучаю свои красные мокасины, пряча глаза.
Прищуренный взгляд из-под чёрных ресниц вновь скользит по мне. Мне всё больше нравится масочный режим.
— Нет! — повторяю я и, повернувшись к Фролу спиной, дезертирую в смотровую.
Тщательно, будто хочу содрать кожу, мою руки с антисептиком. Какое тепло идёт от Фрола! Его дыхание с ароматом мяты перебило в момент все другие запахи. Я набираю в шприц препарат и возвращаюсь в коридор.
Моцарт уже сидит на коленях у друга Фрола, а он сам, облокотившись на стойку регистрации, переписывается в телефоне.
Игла легко входит в плечо, Моцарт даже не морщится. из кабинета со шваброй и совком выходит Люська:
— Уснула вроде. До чего девуля славная растёт!
Я испуганно смотрю на Фрола и на экран его телефона. Он рассматривает фото двух девиц в бикини. Нет, такой папа нам не нужен. Да и мы с Марусей ему тоже не сдались.
— Жду вас через пять минут! — На дрожащих ногах я иду к дверям операционной.
— И всё-таки я вас где-то видел, — раздаётся мне вслед, — и я вспомню где…
* * *Фрол.
Борзянки объелась! Выставила меня из кабинета, как судья на скамейку запасных! В затылок я ей дышу, видите ли! А Коляна оставила. Непонятно в чём душа держится, а гонора хоть отбавляй… Опачки! Похоже, свет рубанули.
— Как вы тут? — просовываю голову в дверь.
Колян подсвечивает телефонным фонариком — зрелище то ещё. Над бедолагой Мо будто два инопланетных чудища склонились.
— Я же просила не входить! — вскидывается докторица. Луч фонаря, надетого поверх её шапочки, бьёт мне в глаза. Закрываюсь ладонью.
— Всё в порядке! Ветхий фонд. Мы уже привыкли работать в условиях шахты, — оборачивается девица, чуть не отходившая нас шваброй за разбитую витрину. Теперь мне в лицо лупит её светильник. Что за лампы у них там стоят?!
— Люська, сюда свети! — одёргивает её вредина.
Чёртов масочный режим! Одни глазюки, и те прячет.
