Забеременела сразу, догадалась об этом только осенью. Мы расписались и съехали на съёмную квартиру. Никина мать проплатила нам первые три месяца. Мой отец, как и отец Фрола, военный, устроил мне выволочку, но, в живых оставил и с работой помог. За то, что я без блата на юрфак прошёл с красным дипломом на бюджет. Днём я учился, вечерами в одной серьёзной конторе документацию в архиве разгребал, по ночам грыз учебники по юриспруденции. Денег не хватало, и я ввязался в бои без правил. У меня чёрный пояс по карате.
Моя беременная жёнушка тоже не скучала.
До седьмого месяца с подружками по клубам куролесила. Я слепо любил её и доверял во всём. Бывало только лягу под утро, а тут Ника вся разгорячённая, с сияющими глазами заваливает. Пить я ей не разрешал, но и не пахло от неё никогда. Поздно вот только понял причину блеска в её глазах. Наш ребёнок родился мёртвым. Врач мне рассказал, что к чему, когда я прорвался в морг роддома и потребовал выдать мне тело дочери.
Ника рыдала, стоя на коленях у могилы нашей малышки, клялась, что завяжет.
А я в тот день похоронил не только Лану. Так я назвал нашу девочку ещё до её рождения. Я похоронил веру в женщин и в любовь. Мы развелись с Никой, не из-за смерти дочери. Я потряс подружек жены, понимая, что порошки дело дорогое. Чувство брезгливости охватило меня, когда узнал о том, что жена не просто так приходила домой распалённая. В весенний призыв я взял академку и подался в войска Дяди Васи[1]. Отслужил год, остался ещё на один. Получил в награду краповый берет и вернулся в Питер.
Меня не грызла совесть за то, что я оставил Нику. Она сама предпочла семейному очагу путь в никуда. Её родители, пока я служил, пару раз определяли неразумную дочь в дорогущую клинику, но лишь слили огромный бюджет в пустоту. Мы снова жили с Никой под одной крышей, но в разных квартирах. В окно я частенько видел, как моя бывшая жена подъезжает к дому на шикарных авто. Она всё ещё не растеряла былого задора, но взгляд её потух. Уколы красоты и избытки косметики превратили Нику в восковую куклу.
Мои предки с родителями Фрола получили повышение и засобирались в Москву. Мы с Горюшко однозначно оставались в Питере. У него футбол, а у меня институт. Димон заканчивал финэк и единственный из нас получал дома горячую тарелку супа. Фрол был не только старше нас, но и умнее не по годам. Теперь мы всё время по его наущению вертели какой-либо бизнес.
Однажды, в начале зимы, я поздно вернулся домой и обнаружил замёрзшую, избитую Нику у своих дверей.
