Однажды, муж пришёл избитый и, ни слова не говоря, закрылся в ванной с пакетом из своего магазина. Затаив дыхание, я прислушивалась к шуму воды и невнятному бормотанию. Муж с кем-то говорил по телефону. Потом зашумела бритва. Это насторожило меня. Винченсо никогда не брился перед сном. Я постучалась к нему, но он накричал на меня. Слёзы душили. Я сидела на корточках возле ванной и крепла в своём желании вернуться в Москву. Странный, мерный стук в дверь оборвал мои размышления.
— Винченсо, — дрожащим голосом позвала я мужа.
Страшная догадка закралась в мою голову. Я замолотила кулаками в дверь, тишина. Замок в ванную можно было открыть спицей. Их в доме хранилось предостаточно. Трясущейся рукой я воткнула блестящий металл в крошечное отверстие и рванула дверь на себя. Тело Винченсо ещё покачивалось на золотистом витом шнуре для штор, язык вывалился наружу, а в глазах застыла беспомощность. Я кричала, звала на помощь соседей, пыталась приподнять тело за ноги, но тщетно.
Как в тумане, я вызвала полицию и врача.
Незнакомые люди шныряли по квартире, рылись в наших вещах, допрашивали меня. За год я преуспела в итальянском, но в ту ночь будто онемела от горя.
Я похоронила Винченсо рядом с его родителями и первой женой Клаудией. Никто не пришёл проводить синьора Салливати в последний путь. Продавцы из магазинов разбежались сразу, после его смерти. Коты тоже. У ворот кладбища ко мне подошли двое мужчин, и, скрутив руки за спиной, усадили в чёрный «седан». Я не успела запомнить ни марку, ни номер.
Меня привезли в особняк, укрывшийся за высоким каменным забором. Так я оказалась в плену у Коза ностры.
Местный капореджиме[1], великовозрастный Марко Морелли положил на меня глаз, но я больше не желала играть в жизни роль безропотной овцы. Моя гордыня и несговорчивость рассердили жестокого сластолюбца. А потому отрабатывать долги мужа меня вскоре отправили в дом терпимости, отобрав последние деньги и документы.
Когда за одну ночь мне пришлось познать шестнадцать мужчин, я потеряла сознание от крика горничной:
— Запиши к Салливати ещё троих.
Очнулась в затхлом подвале рядом с мешками мусора. Возможно, хозяин решил под утро избавиться от меня. Девушки из его дома часто исчезали навсегда.
На мне из одежды была надета рваная красная сорочка, а принесли меня в подвал, судя по всему, завёрнутой в простыню. На ватных ногах я подошла к маленькому окошку и потянула за ручку. На этажах у нас все рамы были лишены подобной фурнитуры. Окно поддалось.
