— Будет несколько человек, которые будут знать, кто ты… Но не надейся, что они тебе тапки примутся таскать… Для них ты — не неприкосновенная особа, а щенок, которого надо учить жизни. И, поверь, они с этим справятся… По крайней мере, двое из них, точно. Отлично. Прекрасная идея. Готовься, Ежи, завтра ты выезжаешь.
— Но…
— Знаю, что тебе хочется меня поблагодарить, мальчик мой, но пока не стоит, думаю, что по возвращении это будет более уместно… Года через три-четыре в самый раз…
— Но…
— И я тебя тоже люблю, сын мой.
Уверен, ты не посрамишь своего имени!
3
3
Генерал Саввон, заслуженный кавалер орденов Лазоревого неба первой, второй и третьей степеней, которые даются только за проявление личной отваги на поле боя, а также не столь значимых, но тоже почетных орденов “За заслуги перед империей” и “Бирюзовая стена”, был сильно не в настроении.
И по этому поводу штаб армии выглядел серьезно опустевшим. Все подчиненные генерала были в курсе, что, когда начальство не в духе, то на глаза ему попадаться не стоит. Во избежание, так сказать… Потому все более-менее свободные офицеры с самого утра вспомнили, что давно не были на плацу, в казармах и других крайне важных для несения службы местах и убыли туда на внушительной скорости.
В здании остались пара писарей, спрятавшихся так далеко, что их даже с собаками найти было затруднительно, да ассисент генерала, привычный ко всему лейтенант Зорн. Он отличался редкой толстокожестью и умением вовремя грамотно лизнуть зад начальства, а потому мог позволить себе некоторые вольности на месте несения службы.
В данный момент лейтенант был сильно занят подслушиванием происходящего в кабинете генерала.
Для этой цели он прислонил ухо к двери, вытянувшись в струнку и готовясь в любой момент отпрыгнуть и принять вид деловой и придурковатый, за который его особенно ценил генерал.
Конечно, послушивать — это крайне неправильно, особенно для кадрового военного, но люди, верней, не люди, а личности, зашедшие к генералу, были настолько интересными, что лейтенант не смог устоять.
