Он встал на положенном месте, грамотно спрятавшись в тени караульной, и вот уже третий час мужественно терпел дикое желание заснуть. Можно и стоя, как лошадь. Ему бы тоже подошло.
Тихий голос раздался совершенно неожиданно и со стороны, откуда Ежи нападения не ждал: с внутреннего двора.
Он резко развернулся и серой тенью кинулся на говорившего, смел с пути, сжал, придавил к стене, приставив к горлу штык. Да так и замер, уставившись в широко раскрытые от испуга и неожиданности глаза.
Сглотнул, машинально поведя носом и втягивая нежный, сладковатый аромат, уже знакомый ему по прошлой их встрече, на рефлексе сжал сильнее талию…
Рути, сглотнув, осторожно, пальчиком, отвела от шеи острие штыка:
— Ты чего? — спросила она, — это же я…
— Темный… — выругался Ежи, — ты зачем подкрадываешься? А если бы я тебя?.
.
Он замолчал и, не найдя нужных слов, прижал девушку сильнее к стене.
Она почему-то не сопротивлялась, покорно позволяя ему это, Ежи с удивлением ощутил эту покорность и замер, вглядываясь в бледное в полумраке зарождающегося утра лицо.
— Ты чего здесь забыла?
— Ты… — она облизнула губу, маняще блеснувшую и намертво заякорившую взгляд Ежи на себе, — папа сказал, что вы… Утром уходите… Это так?
— А если и так?
— Просто я… хотела… попрощаться…
Ежи неверяще уставился на нее:
— С чего это? Ты меня прочь гнала, а тут…
— Не важно… — Рути отвела взгляд, чуть дернулась, намекая на то, что ее уже можно было бы отпустить.
Можно, да не нужно.
Ежи сознательно проигнорировал эту попытку, продолжая прижимать девушку к стене собой и с удовольствием дыша ее ароматом, так вкусно будоражащим сознание. И тело, чего уж скрывать.
За последний месяц в ночных подружках у него побывала только правая рука, а поцелуи он получал лишь от Вишенки.
Неудивительно, что близость тонкого, нежного тела сработала мгновенно.
Ежи непроизвольно качнулся еще вперед, и Рути, ощутив, что там внизу что-то такое необычное происходит, еще сильнее дернулась, беспомощно прикусив губу и сурово посмотрев на Ежи:
— Пусти!
— А как же попрощаться? — усмехнулся он, опять двинувшись к ней и поймав волну дрожи по гладкой коже.
Ее реакция заводила еще сильнее, а притворная попытка вырваться, именно притворная, потому что Ежи даже в таком возбужденном состоянии понимал, что, если б девчонка захотела его оттолкнуть, то сделала бы это, не сомневаясь, придавала дополнительную пикантность моменту.
