Правда, когда попытался донести свою свежую мысль до скалящегося Волка, тот лишь расхохотался вовсе неприлично и посоветовал обескураженному Ежи почаще выбираться из дворца и смотреть на людей… И на девок, которые по улицам Нижнего города ходят. Много нового узнает…
Ежи только поморщился и остаток дня вообще не разговаривал с зубоскалом.
Благо, Волку через несколько часов надоели шутки про неразборчивость принца и он переключился на безответных близнецов.
Степняки, в силу собственной дремучести не понимавшие большую часть насмешек Волка, только отфыркивались и коротко переговаривались между собой на своем варварском наречии.
После работы на конюшнях и неправильной помощи Ежи в казарме, они по очереди облились во дворе ледяной водой из колодца и, страшно довольные собой, задрыхли прямо на твердом полу, на каких-то подстилках.
Волк тоже уснул, в обнимку со своими блохастыми родственниками.
А вот Ежи долго ворочался, непривычный даже за месяц кочевой жизни к твердой земле и холодным ночам, и все проворачивал в голове случившееся днем, вспоминал каждое мгновение встречи с неизвестной воровкой, досадовал, как это он не понял, не распознал… А если бы понял? То что сделал бы? Перед внутренним взором вставали ее глаза, то темные и отчаянные, то со смешинками в глубине, то с наглым вызовом… И губы… Он не обратил внимания, но вот ночью почему-то вспомнилось, что пухлые они были.
И форма красивая… И вообще, пожалуй, если ее одеть в женское, то вполне и посмотреть можно было бы… Наверно… Ежи вздыхал, ворочался, садился, ложился. Сон никак не шел, деревянный настил казармы был твердым, а ночной воздух холодным…
И мысли в голове, мысли, мысли…
В итоге, где-то в середине ночи к нему пришла Вишенка, длинно лизнула в лицо и плюхнулась рядом, вывалив длинный язык.
Ежи попытался спихнуть наглую засранку с подстилки, но безуспешно.
Звать на помощь Волка и требовать, чтоб он убрал родственницу, показалось глупым."
"Вишенка на все уговоры и приказы лишь вздыхала совсем по-человечески и щурила наглые зеленые глаза. Наконец, Ежи устал, выдохся и обессиленно завалился рядом с волчицей. Обхватил ее рукой, прижался к мохнатому боку и незаметно для себя угрелся и спокойно уснул под мирное звериное сопение.
