Там, внутри книги братьев Стругацких с красной обложкой, есть запечатанный бумажный конверт. Возьми его с собой, а я тебя по пути в школу встречу. Заодно и провожу, хорошо?
— Так ты в увольнении? — обрадовалась Настя.
— Ну не совсем в увольнении, скорее на учебном задании, — пришлось ориентироваться на ходу. Не скажу же я младшей сестре, отличнице в школе, что я в розыске?!
— А, ну хорошо, — ответила она.
— Только маме ничего не говори, пусть это будет сюрприз! Я после школы хочу в гости быстро забежать!
Настя согласилась.
— Тогда давай. Я тебя на пути в школу встречу. Не забудь конверт взять.
— Хорошо, до встречи.
Покинув телефонную будку, я направился в сторону школы. Дорогу, по которой сестра ходит на учебу я знал хорошо, поэтому пропустить ее было бы сложно.
Сел на неприметной лавочке, накинул капюшон на голову и принялся ждать. Обратил внимание, что погода начала портиться. С запада шли серые тучи, возможно, будет дождь.
Минут через десять увидел сестру с рюкзаком за плечами. Она шла не одна, кажется, с подругой из соседнего подъезда.
И откуда я это знал?!
Сняв капюшон, неторопливо двинулся ей навстречу.
Увидев меня, Настя радостно вскрикнула, бегом бросилась ко мне.
Этот момент меня очень растрогал. Ей скоро одиннадцать, но не стесняется же выражать чувства к брату. Это в наше время многих детей хрен удивишь и кроме криков и «хочу», ничего не добьешься.
Бывало посмотришь на какого-нибудь ребенка, ему на вид лет восемь. А рассуждает и выражение лица совсем не детские.
Эмоции удивления дети не выражают или выражают, но очень слабо. Что такому ни подари, ко всему отношение какое-то равнодушное. Сломалась игрушка? Да по фигу, папа новую купит. Разбился телефон? Не беда, дайте мне новый и поскорее. А лучше сразу «айфон стопятидесятый», и обязательно бронебойно-подкалиберный. Тьфу!
— Лешка, привет! — воскликнула она. Затем повисла у меня на шее.
Крепко обнял ее, хотел поднять на руки, но передумал — большая уже. Она сняла рюкзак со спины, вытащила наружу белый прямоугольник.
— Вот твой конверт, — сестра протянула мне письмо, которое так и осталось запечатанным. Прошло больше года, а воспринималось все, как будто я его вчера писал.
— Спасибо, очень выручила, — поблагодарил я, поцеловав ее в щеку.
— А почему ты сам его не забрал? — поинтересовалась она. — Зашел бы домой и взял. Мама была бы рада, накормила бы тебя булочками с корицей. Как раз вчера вечером испекла. Вкусные, пальчики оближешь.
— Ой, да у меня дел куча.
