Более того, у него в «Барьере» был человек, который собирал информацию, которая очень специфическая…
Сказать, что я удивился, значит, ничего не сказать. В голове сразу возникла куча вопросов, один безумнее другого.
— Что? — растерянно произнес я. Мысли в голове путались — Полковник Андрей… Бред! Не может быть. «Барьер» ни при чем. Какой к черту иностранный шпион?! И вообще, вы-то откуда знаете?
— Алексей, ты же не глупый парень, — он отхлебнул чая из кружки. — Я ведь не просто заместитель председателя исполкома Припяти, очевидно же.
Значит, отец Генки тоже из КГБ? Вот так поразительная новость. Впрочем, а почему нет?! Агентурная сеть была развернута не только по всему Союзу, но и далеко за его пределами. Вот только не похож он на оперативника, скорее на кого-то из начальников. Или наблюдателей. Или вообще, пребывал в запасе. Хотя, поверить во все сказанное было само по себе сложно.
Я молчал, а Павел Сергеевич чуть наклонился, поднял с пола кожаный портфель.
Открыл клапан и вытащил наружу сложенный пополам тетрадный лист.
— Ознакомься, — негромко произнес он. — Думаю, ты удивишься.
Я взял лист развернул его и обомлел. Поднял изумленные глаза на собеседника.
— Ну как?
— Что это такое? — сглотнув, спросил я. Пришлось использовать актерское мастерство, которым я не шибко-то и отличался.
На самом деле, лист был мне очень знаком. То, что на нем было отражено, создавалось моей рукой. Это было письмо, которое я отправил под левым именем и с левого адреса академику Легасову еще в восемьдесят четвертом году.
Летом, перед армией… Вот черт, оно не дошло до адресата. Его перехватили комитетские.
— Разве не ясно? — слегка удивился Иванец. — Это письмо, отправленное анонимно. Кто отправитель мы не знаем. Его нашли в письменном столе самого Андрея. Кто его написал неизвестно, но письмо перехватили еще в октябре восемьдесят четвертого. И адресовано оно было академику Легасову Валерию Алексеевичу.
Знаешь такого?
— Нет, — не моргнув глазом, тут же соврал я.
— Ну, не удивительно. Только не понятно, почему именно ему. Одно известно точно, отправлено оно было именно из Припяти. Большей информации раздобыть не удалось.
— А зачем оно Андрею? Зачем вообще хранить его у себя? Бред какой-то, — глухо произнес я, стараясь контролировать себя. Быстро пробежался по нему глазами. — Написано печатными буквами, почерк тут выявить невозможно.
