— Ты столько всего натерпелась, доченька, но теперь ты будешь жить в королевском дворце и быстро забудешь прежние невзгоды. Твоей руки станут искать лучшие дворяне нашего и соседних королевств.
А вот тут я промолчать уже не смогла:
— У меня уже есть жених, ваше величество!
— Есть жених? — отец нахмурился. — Но, полагаю, теперь нам придется ему отказать. Твое положение переменилось, и…
— О, ваше величество! — Алестер подошел к нам и опустился перед моим отцом на одно колено. — Надеюсь, вы всё-таки не сделаете этого и сочтете меня достойным вашей дочери.
Дамиан сначала непонимающе переводил взгляд с меня на Алестера и обратно, а потом рассмеялся:
— Вот как? Ну, что же, тогда сегодня у меня двойная радость! Я думал, что обрел только дочь. А оказалось, что обрёл еще и сына! Дайте же мне обнять вас, дети мои!
И когда мы подошли к нему, он крепко обнял нас и долго не отпускал.
— Мы объявим о ваше помолвке прямо сегодня! — сказал он. — Но только я требую, чтобы свадьба состоялась не раньше, чем через несколько месяцев.
Надеюсь, ваше величество, вы поймете чувства старика-отца. Я слишком долго был вдали от своей дочери и теперь хотел бы провести с ней хотя бы столь малое время.
— Разумеется, ваше величество, — ответил ему Алестер, хотя я заметила, что взгляд его чуть погрустнел. — Ради права назвать вашу дочь своей женой я готов ждать сколько угодно.
Мы с ним так трепетно смотрели друг на друга, что это не ускользнуло от внимания моего отца.
— Полагаю, я должен распорядиться о праздничном ужине, дети мои, — улыбаясь, сказал он.
— И хотя герцог Клермон наверняка уже сделал это, проверить никогда не помешает. А еще я хочу познакомиться с этой юной мадемуазель, которая, как я полагаю, отправится во дворец вместе с нами.
И он взял Армель за руку, которая безропотно позволила ему это, и они вместе вышли из зала, оставив нас с Алестером одних.
— О помолвке еще не объявлено, Эльвира, но поскольку это случится уже совсем скоро, я полагаю, что на правах жениха уже могу тебя поцеловать.
Ох, уж эти церемонии! Если бы он не предложил этого, я поцеловала бы его сама!
О, и как волшебно он умел целоваться! И от этой неожиданной смеси напора и нежности у меня закружилась голова.
— Я люблю тебя, Эльвира! — сказал он, впервые обратившись ко мне на «ты».
— Ты, наконец, сказал это, потому что я оказалась королевской дочерью? — рассмеялась я.
— Не говорите глупостей, принцесса! — строго сказал он. — Я сказал бы это тебе в любом случае, кем бы ты ни была.
