Такое наверняка должны были знать даже дети, а уж тем более девица двадцати лет.
Но в любом случае я понимала, что тринадцать серебряных монет это куда меньше, чем двадцать золотых, которые мы должны были ювелиру."
"— А про модистку, мадемуазель, я ничего сказать не могу, — Рут развела руками. — К ней ваша матушка всегда ездила одна. Но платья у нее были очень красивые, из хорошей ткани, с тонкими кружевами и вышивкой, так что наверняка стоили немало.
— И чем же матушка собиралась с ней расплачиваться?
Она же не могла не понимать, что рано или поздно придется платить по счетам.
Рут вздохнула:
— Это мне неведомо, мадемуазель. Но два-три раза год мадам Бриан ездила в Терренвиль на почтовой карете. Оттуда она обычно возвращалась весьма довольная и начинала особенно шиковать. Но из последней такой поездки она вернулась хмурая и злая. Когда я сказала, что во время ее отсутствия месье Боке напомнил мне про долг за колбасу и мясо, она накричала на меня и велела больше об этом не заговаривать.
Тут было, о чём подумать.
Если мои догадки были верны, и на самом деле моим отцом был вовсе не барон Бриан, то, возможно, в столицу матушка ездила для того, чтобы получить от своего бывшего возлюбленного деньги на мое содержание. Возможно, она даже шантажировала его, угрожая рассказать всем о его внебрачном ребенке. По крайней мере я бы этому не удивилась.
Но в свой последний визит в Терренвиль она привычных денег не получила. Может быть, мой отец решил, что я уже достаточно взрослая и могу выйти замуж или прокормить себя сама, а потому отказался в дальнейшем от выдачи этих «алиментов».
Или он скончался, и требовать деньги матушке стало не с кого.
Она лишилась своего единственного источника дохода и запаниковала. Ее кредиторы могли обратиться в суд, и дело могло закончиться не только продажей имущества, но и помещением ее в долговую тюрьму (если, конечно, таковая в Терезии имелась). И тогда она решила просто сбежать, прихватив с собой самое ценное, что у нее было — ее драгоценности.
Вот только зачем она вызвала сюда меня? Или это произошло независимо от ее желания? А может быть, она сбежала не только из-за долгов, но и потому, что знала, что я вот-вот должна здесь появиться? Но зачем она вообще отправляла меня в Россию двадцать первого века? Впрочем, на этот вопрос могла ответить только она сама.
— А овощи с огорода вы продавали? Или их у нас слишком мало, чтобы продавать?
— Нет, мадемуазель, их у нас много, — не без гордости ответила Рут.
