Первым делом бросилась на кухню, поставила чайник на плиту. Потом прошла в гостиную. Кабинет Вадима находился на втором этаже, и туда я подниматься не собиралась, чтобы не отвлекать жениха. Этого контракта с китайцами он добивался несколько месяцев.
В гостиной на столе стояла дорогая брендовая сумка Дарины, а на подлокотнике кресла лежал ее небрежно брошенный пиджак. А вот это уже было странным. Несмотря на то, что стояло лето, день выдался холодным, и в доме тоже было ощутимо прохладно. С чего бы ей раздеваться до блузки или футболки?
Шевельнулась нехорошая мысль, и я отругала себя за это.
Как я могла такое подумать? Вадим любит меня, и у нас скоро свадьба.
И всё-таки я поднялась на один пролет лестницы, надеясь услышать доносящийся из кабинета разговор. Но нет, до меня не донеслось ни слова. Более того, дверь в кабинет была открыта. И там никого не было! А помимо кабинета на втором этаже были только две спальные комнаты и ванная.
Теперь я уже не могла остановиться. Дверь в спальню Вадима тоже была не закрыта.
И вот оттуда-то вполне явственно доносились женские стоны.
Я так и стояла у лестницы, замерев, словно статуя, когда из комнаты выскочила завернутая в полотенце Дарина.
— Эля? — охнула она.
Лицо ее стало белым, а в глазах застыл ужас. А через мгновение за ее спиной возник уже успевший набросить на себя халат Вадим.
— Эльвира?
Я развернулась и стала спускаться по лестнице. В кухне засвистел чайник, и я ускорила шаг. Там, на кухне, я и оставалась до тех пор, пока машина Дарины не отъехала от крыльца.
— Эля, прости! — услышала я голос жениха, а сразу же вслед за этим почувствовала его руки на своих плечах.
Но объятия, которые еще недавно несли спокойствие и тепло, сейчас не вызвали ничего, кроме омерзения. И я отстранилась.
— Сам не понимаю, как это получилось.
Но мне не хотелось его слушать.
— Это и были твои китайцы?
— Они перенесли встречу на понедельник, а поскольку Дарина была уже здесь, когда я это узнал, мы выпили по бокалу и… Ну, же, малышка, не хмурься.
Это всего лишь глупая ошибка.
— Как ты мог? — прошептала я. — За три недели до свадьбы! И именно в тот день, когда я особенно в тебе нуждалась.
— Прошу тебя, не драматизируй! — поморщился он. — Мужчины устроены по-другому. Для нас такие интрижки ничего не значат. Я люблю только тебя!
В текущих обстоятельствах его слова о любви звучали нелепо. Но, кажется, он этого решительно не понимал.
— И перестань уже страдать из-за смерти отца, — продолжал он.
