А как завтрак будет готов, я вас позову. А может, комнату вашей матушки поглядеть хотите? Там у нее красивых платьев много осталось. Если захотите, я вам их перешью. Она модницей была, каких поискать."
"Она показала мне комнату Констанции, и я переступила ее порог со смесью страха и любопытства.
Эта комната была больше и светлее, чем моя. На окне тут висели красивые шторы, а кровать была закинута явно дорогим парчовым покрывалом.
— Вот она, шкатулка-то, — указала Рут на стоявший на столе деревянный ларец.
— Да только там, кроме бумаг, и нет ничего.
Она вернулась на кухню, а я открыла шкатулку. Документы матери интересовали меня сейчас ничуть не меньше, чем пропавшие драгоценности. Вот только я была не уверена, что смогу хоть что-то прочитать.
Я понимала то, что здесь говорилось, но умею ли я читать на этом языке?
А потому первый документ я развернула с робостью. И мои сомнения тут же испарились. Я понимала каждое написанное на бумаге слово.
А когда я прочитала документ полностью, мои руки задрожали.
Это было что-то вроде свидетельства о рождении. О моем рождении!
Вернее, это была выписка из церковной книги, сообщавшая, что в обозначенную дату (дата была чуть размыта, и ее я не смогла разобрать) у барона Гюстава Бриана и его супруги Констанции родилась дочь Эльвира. В качестве места моего рождения был указан город Анси.
Я — дочь барона??? Дворянка?
Глава 8Это открытие было слишком шокирующим, чтобы я могла думать о чём-то другом.
Кто такой этот Гюстав Бриан? И как я могла родиться в этом мире, если выросла совсем в другом?
Я прочла немало книг фэнтези и понимала, как могло происходить в придуманном мире. Но в то, что это могло случиться в реальности, я до сих пор поверить не могла. И как происходило перемещение между мирами, я решительно не понимала.
В книгах обычно душа из одного мира перемещалась в другой и занимала там чье-то тело. Но я-то и в России двадцать первого века была Эльвирой Бриан! И моя мать, Констанция, была и там, и тут.
От размышлений меня отвлекла Рут, которая позвала меня на завтрак.
На сей раз на столе стояли яичница и пирог с клубникой. Пирог был таким румяным и пышным, что у меня потекли слюнки. Но я увидела только одну тарелку и одну кружку.
— А что же вы сами, Рут?
Она посмотрела на меня с удивлением.
— Как можно, мадемуазель? Мы с Кипом поедим после вас.
Пока я ела, она сидела чуть поодаль — перебирала горох.
