Вот же… ну почему он всегда так говорит? Сначала спасает, а потом бросается такими словами, что хочется его придушить. Или смутиться? Чёрт, да что со мной не так⁈"
"Наверняка, во всем виновата Лиарель и ее резко вспыхнувшие чувства! Королева явно к нему неровно дышала.
— Я не твоя собственность, — цежу сквозь зубы, но в голосе нет твёрдости.
Кайрос наклоняется ещё ближе, его губы почти касаются моего уха.
— Тогда докажи, — от его бархатного и низкого тона по моей коже бегут мурашки. — Докажи, что ты стоишь большего.
Он отпускает меня, но я не двигаюсь. Мы стоим так несколько секунд, и мне кажется, что я сейчас взорвусь от напряжения.
Наконец, Кайрос делает шаг назад, и я чувствую, как по мне пробегает холод.
— Свети сапфиром перед собой, — коротко бросает он, и его тон снова становится ледяным. — И следуй за мной.
Я послушно вытягиваю камень в руке и выполняю его просьбу. Мы движемся по узкому туннелю, я чувствую, что Кайрос внимательно следит за каждым моим шагом.
— Если ещё раз попробуешь выкинуть что-то подобное… — начинает он.
— Что? Убьёшь?
— Нет, — его ответ заставляет меня затаить дыхание. — Я просто больше не буду тебя спасать.
Дальше мы идём в полной тишине. Только наши шаги и звук падающих с потолка капель нарушают её. Король впереди, я же плетусь позади, уныло разглядывая его раненое плечо. Будем честны: оно выглядит ужасно, и в какой-то степени в этом есть доля моей вины.
Спустя некоторое время мы останавливаемся в пещере. Здесь теплее, и из-за скопления сапфиров у основания потолка, довольно светло.
Небольшой ручей бежит вдоль стены, собираясь в какое-то подобие купели между острых валунов.
— Это что, джакузи? — вырывается у меня.
Кайрос смотрит на меня, как на идиотку.
— Это вода.
Я заказываю глаза, отворачиваясь. Блин, надо научиться следить за языком.
Опускаю руку в ручей, утоляя жажду и умывая лицо. Вода кажется невероятно холодной. Но что-то в ней притягивает, словно она… живая.
— Лиарель, мне нужна будет твоя помощь в том, чтобы вновь перевязать рану, пока не стало хуже, — говорит Кайрос, подходя к ручью.
Он опускается на колени, снимает перевязку, и я вижу рану. Глубокая, ужасная, она выглядит очень плохо. Всё-таки антисанитария — универсальная проблема во всех мирах.
— Ого, — я не могу сдержать возгласа. — Может, тебе стоило…
— Молчи, — приказывает он, зачерпывая ладонью воду и поливая ею плечо.
Я вижу, как его мышцы напрягаются, и он шипит от боли.
