Он поворачивается, чтобы выйти, и только сейчас я замечаю, что его левая рука прижата к боку. На ткани проступает темное пятно.
— Вы… вы ранены! — вырывается у меня, прежде чем я успеваю себя остановить.
— Не слышу восторга в твоем голосе, — коротко бросает он через плечо.
— Я не настолько хладнокровная стерва, чтобы радоваться чужим ранам. И лекарь нужен Вам…
— Хватит! — обрывает он резко. — Свое мнимое сочувствие оставь для служанки. — И быстро выходит наружу, оставляя меня в замешательстве.
— Ох, госпожа! — тут же бросается ко мне служанка, теперь уже искренне выказывая беспокойство.
Или мне так кажется? — Вы целы? Я едва не умерла от страха! Как можно спорить с Королём? Вы знаете, что он лично возглавил нападение на лагерь, чтобы спасти вас? И даже потерял несколько лучших бойцов!
Я хмурюсь, не понимая, кому верить. Что-то не сходится. Но решаю пока не уточнять. В глазах служанки я и так странная. Интересно, а её как зовут? Надо бы при случае уточнить…
* * *Остаток дня проходит в суматохе и напряжении: раненых укладывают в шатры, солдаты суетятся, разбирая вещи и оценивая потери.
Служанка беспокойно кудахчет вокруг меня, постоянно поправляя платье, которое достала из сундука и нацепила на меня.
Наконец, поужинав скромной похлёбкой, приготовленной у костра, я ложусь спать. Но сон не идёт. Вокруг слишком тихо, а мысли громко стучат в голове, не давая покоя. Что если на нас снова нападут? А если из леса выйдут дикие звери? А Кайрос? Кто-нибудь обработал его рану?
Не выдерживаю и сажусь, затем тихонько выхожу из шатра, аккуратно приподняв полог, чтобы никого не разбудить.
Ночь ясная, луна ярко освещает лагерь, в котором царит подозрительная тишина. Дозорные солдаты лениво дремлют у костров, даже не замечая, как я прохожу мимо них. Вот же беспечность! А если снова разбойники нападут?
Неожиданно я оказываюсь возле небольшого пруда. От воды поднимается пар, воздух наполнен ароматом трав и ночных цветов. Осторожно касаюсь воды пальцем и удивляюсь — вода тёплая, словно нагретая солнцем.
Неужели здесь есть горячие источники?
Оглядываюсь — никого. Желание искупаться побеждает все мои опасения. В конце концов, душа тут нет, а нам еще неизвестно сколько быть в пути. Неплохо было бы обмыться. Вроде в эти времена девушки так и делали.
Медленно стягиваю платье. Прохладный ночной ветер приятно касается кожи, и я невольно улыбаюсь, предвкушая долгожданный момент покоя.
— Что ты делаешь? — звучит неожиданно низкий, знакомый голос из темноты.
